Надежда узника - Дэвид Файнток

– Какое мне предъявят обвинение, сэр? – спросил я.

– Нарушение субординации, подстрекательство к бунту, мятеж, заговор… Не беспокойся, пришьем еще что-нибудь.

– Хорошо, сэр.

– Это все, что ты можешь сказать в свою защиту?

– Нет, сэр.

– Тогда говори, пока я тебя отсюда не вышвырнул! – Он умолк, но подбородок его еще дрожал.

– У Хартова на базе полный бардак. Лазерные пушки небоеспособны, казармы не построены, а он при всем при этом позволяет себе массовые офицерские застолья с изысканными угощениями. И наконец, он просто дурак.

– Не тебе об этом судить.

– Он не просто дурак, а коррумпированный дурак.

– Я тебе что сказал?!

– Этому есть подтверждение. Лейтенант Эйфертс всю ночь изучал данные в штабном компьютере Хартова. А по свидетельству сержанта Трабао, последние полгода солдаты сидели на скудном пайке.

– Ну и что? На войне как на войне.

– База закупила в Сентралтауне тонны дополнительного провианта. Заказ был выполнен, но продовольствие бесследно исчезло. Солдаты этой еды не видели.

– Ладно. Продолжай, – стал смягчаться адмирал.

– Возможно, провиант числился только на бумаге, а деньги были заплачены за нечто другое. Возможно также, что провиант действительно был доставлен в Вентуры, а потом перепродан. У нас не было времени проверить последние звенья этой цепочки.

– Ладно, предположим, Хартов действительно поимел свою долю от темной сделки. – Де Марне поерзал в кресле. – Возможно, он действительно заслуживает отстранения и отставки. Но отстранять его должен был не ты, Сифорт. Не ты.

– Теперь понимаю, сэр. Я совершил непростительную ошибку.

– Какую? Ты имеешь в виду его отстранение?

– Нет, сэр. Мне не надо было понимать ваш приказ буквально.

Адмирал вскочил со сжатыми кулаками. Я все еще стоял по стойке смирно, ведь команды «вольно» не поступало; спина уже побаливала, слабость нарастала. Зачем я поперся шарить по базе в такую холодную ночь?

– Сифорт, какой же ты наглец!

– Возможно. Но вы знали об этом, когда давали задание! – возразил я. В нормальном состоянии на такую дерзкую выходку я не решился бы, но у меня уже не было сил искать дипломатичные формулировки. Де Марне остолбенел, а я резал правду-матку дальше:

– Вы приказали мне «выявлять и устранять любые недостатки и злоупотребления». Скажите, как я мог выявить и устранить злоупотребления Хартова, не отстранив его?

– Он явился бы ко мне, а я отстранил бы его.

– Но вы же не приказывали мне только докладывать о недостатках и злоупотреблениях. Вы приказали устранять их.

– Хватит цепляться к словам, – проворчал адмирал. – Мне даже в голову не приходило, что их можно истолковать как приказ снять командующего базой.

– Мне тоже не приходило, сэр, – признался я.

Наступила тишина. Адмирал снова сел в кресло, гнев его поутих, а я из последних сил старался держаться по стойке смирно.

– Вы отдадите меня под трибунал? – спросил я.

– Нет конечно. Я просто выпускал пар. А я, дурак, воспринимал его угрозы всерьез.

– Значит, заниматься проверками в качестве генерал-инспектора я больше не буду.

– Кто из нас адмирал, Сифорт?! А?! Будешь делать то, что прикажу я!

– Так точно, сэр.

– Вольно.

Наконец-то! Какое облегчение!

– Разрешите сесть? – Он кивнул, и я рухнул в кресло. – Извините, сэр. Я неважно себя чувствую.

– Брат Хартова, как ты знаешь, большая шишка. Помощник заместителя генсека ООН, – Адмирал в задумчивости барабанил по столу пальцами. – Ты хоть соображаешь, в какую ты залез… передрягу?

– Но вы можете отменить отстранение Хартова и вернуть все к исходному состоянию, сэр.

– Нет, восстанавливать его командующим базой нельзя. Это было бы поощрением воровства, а у нас его и так хватает. Ты украл у меня главного помощника.

– Мистера Эйфертса? Но кого-то надо было оставить во главе базы. Лучшей кандидатуры не было.

– Хватит оправдываться!

– Есть, сэр.

– Ты поступил правильно. Я тоже не вижу, кого еще можно было поставить на место Хартова. Но теперь у меня нет адъютанта.

– Сожалею, сэр.

– Ладно, Сифорт, не обижайся. В конце концов, я сам во всем виноват, сам сочинил этот дурацкий приказ с дурацким заданием. – Впервые за весь разговор в глазах адмирала блеснула искорка юмора.

– Что мне теперь делать, сэр? Де Марне постучал пальцами по столу, вздохнул и сказал:

– Продолжай выполнять задание. Вот так шутка!

– В качестве генерал-инспектора? – осведомился я.

– Да, именно так называется твоя должность. Пока я тебя не снял, проверь на орбитальной станции грузопотоки, выясни, почему в Сентралтауне скопилось так много невывезенных грузов.

– Есть, сэр.

– Конечно, судить здесь генерала Хартова мы не будем. Отправим его на Землю с полным отчетом. Сифорт, у тебя появятся там враги, а моя власть так далеко не простирается.

– Понимаю, сэр.

– Это хорошо. Свободен.

Я направился к выходу, но адмирал вдруг добавил:

– Ты отстранил Хартова до того, как выявил воровство.

– Так точно, сэр.

– Много на себя берешь. Когда-нибудь это плохо кончится.

Что я мог на это ответить? Просто смотрел ему в глаза, пока он не промолвил:

– Иди.

9

Рано утром, сонный и простуженный, я сидел на кухне. Передо мной стояла чашка горячего кофе, и я обдумывал дальнейшие действия. Итак, через час в моем офисе недалеко от казарм появится Толливер. Что ему поручить? Организовать полет на орбитальную станцию с инспекцией? Если устроить официальную проверку, то начальство успеет подготовиться к нашему визиту. Значит, опять шпионить? Не хотелось бы, но придется.

Я начал одеваться. Анни ушла в магазин, благоразумно предоставив мне возможность побыть одному. Ее присутствие раздражало меня, и она это чувствовала. Но почему без нее так тоскливо?

Мне выделили трехкомнатный офис: кабинет для меня, комнату для помощников и приемную для посетителей. Довольно шикарно по армейским стандартам.

Толливер прибыл туда раньше меня. Я уселся за стол, в раздумье побарабанил пальцами по столу. С чего начать? Во-первых, надо подготовить отчет. Во-вторых… Других дел пока нет.

– Съезжу в госпиталь, – сказал я.

– А что делать мне? – спросил Толливер.

В отместку за прошлые издевательства мне хотелось завалить его нудной работой. Может быть, пусть составит краткую сводку интендантских рапортов за последние восемнадцать месяцев? Или подробный отчет о помощи плантаторов Вентурской базе? Лучше всего заставить его пересчитать все кирпичи этого здания!

– Пока ничего, – сказал я. – Хотите вместе со мной навестить мистера Тамарова? – Честно говоря, я надеялся, что он откажется. Мне хотелось поговорить с Алексом наедине.

– С удовольствием, сэр.

– Хорошо, – тяжко вздохнул я.

Как только мы вошли в палату к Алексу, его взгляд заметался по нашим лицам, как бы пытаясь проникнуть в суть наших отношений. Беседа не клеилась. Лейтенант Толливер понял, что его присутствие меня тяготит, и вышел в буфет выпить кофе.

Я начал рассказывать о поездке на Вентурскую базу. Алекс, удивляясь, то и дело почесывал короткие волосы, едва успевшие отрасти после операции на черепе.

– Отстранение генерала не испортит тебе карьеру? – спросил он, выслушав мой рассказ.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Я всюду умудряюсь наживать себе врагов.

– Вот как?

– Разве я не похож на вздорного человека?

– Не похож.

– Знаешь, у меня нет таланта ладить с людьми.

– Странно. Мне кажется, ты добрый.

– Шутишь?

– Нет, Сифорт. Серьезно.

– Значит, ты действительно ничего не помнишь. – Я тут же пожалел о своей болтливости, но слово не воробей.

– С тех пор как я пришел в сознание, у нас с тобой всегда были хорошие отношения. Неужели когда-то мы ссорились?

Угораздило же меня набрести на эту тему!

– Да, – сознался я. – Когда ты был гардемарином.

– Но потом мы помирились?

Как же, черт возьми, сменить тему?

– Алекс, ты уже, кажется, достаточно окреп.

– Да. – Он легко встал, подошел к окну. – Что я теперь должен делать?

– Пока ничего, ты ведь еще в отпуске по болезни. Набирайся сил, восстанавливай память.

– Она не восстановится, ты же знаешь, – печально, но уверенно промолвил он. – Врачи сказали, что после такой долгой комы шансы на восстановление памяти ничтожны.

Чем же его обнадежить? К сожалению, нечем.

– Жаль.

– Они не спешат выписывать меня из госпиталя, у них пока есть свободные палаты. – Он отошел от окна, сел на койку.

Вернулся Толливер. Меня била лихорадка. Я вспомнил, что надо попросить у врачей какое-нибудь лекарство от простуды.

– Алекс, завтра я не смогу навестить тебя. Может быть, приду послезавтра, – сказал я.

– Вот и хорошо.

Его тон показался мне недружелюбным.

– Ты не хочешь, чтобы я тебя навещал? Он долго молчал, прежде чем ответить: