Демон Господа - Уэйн Барлоу

— Ты здесь еще? — плаксиво протянул грешник. Может быть, Хани был первым его посетителем за тысячи лет необъятного одиночества.

— Здесь я.

— Кто ты?

— Не помню.

— Не уходи. Поговори со мной. Так долго… Долго… Эй! Эй!..

Хани выглянул на улицу. Фалангиты прошли, оставив за собой растоптанные души и следы своих окровавленных подошв. Не обращая внимания на причитания грешника, Хани вышел на улицу, зашагал дальше, переступая через изувеченных. Так же поступали и другие прохожие. Улица зажила прежней жизнью.

Через несколько миль Хани наткнулся на караван гигантских душезверей: они были нагружены какими-то тюками и явно направлялись к дворцу. И эти душезвери тоже вызвали какое-то движение памяти. Но та, прошлая жизнь все же оставалась недоступной.

Спрятавшись среди мерно шагавших гигантов, Хани продвигался к дворцу, размышляя, в чем же причина этих странных вспышек, проблесков, необъяснимого волнения? Не в маленькой ли костяной фигурке, случайным обладателем которой он стал? Ведь не бывало с ним такого никогда.

Еще одна вспышка в сознании — и Хани понял: что-то изменилось. К нему вернулась частица его собственного «я». И ему дана теперь возможность вернуть утраченное, отнятое у него, и не все еще для него потеряно безвозвратно.

XIII

Со дня принятия Саргатаном решения прошло две недели. Элигор и Валефар медленно спускались с центральной горы по изогнутому пандусу, ведущему к дворцовым вратам. Оба хранили молчание. Погрузившись в размышления, они взвешивали возможные последствия уже совершенных действий и обдумывали открывавшиеся возможности. Дойдя до ворот, они молча остановились. Многое сделано, но еще больше сделать предстояло. Два громадных плоских светильника, венчавших массивные пилоны ворот, выбрасывали вверх чуть ли не на сотню футов ревущие, беснующиеся языки пламени.

Элигор обводил взглядом вечно волнующуюся у ворот толпу — в основном мелких демонов, прибывших по вызову или чтобы пробиться на прием к дворцовым чиновникам. Встречались и экзотические пришельцы из дальних Пустошей. Группы новоприбывших душ с надсмотрщиками стояли смирно, что не мешало им испускать стоны и вопли, заглушаемые лишь рыком пламени надвратных факелов. Впрочем, никто на эти стенания никакого внимания не обращал.

Наконец вдали показались огни эмблем и шесты со штандартами приближающихся демонов-баронов — они встретились по пути в столицу и объединили свои отнюдь не малочисленные караваны свиты и охраны, верховых и вьючных душезверей, душ-работников и душ-носильщиков. Раздались возгласы охраны, уже расчищавшей подход к воротам, толпа стала поспешно расступаться.

И тут Элигор увидел двух боевых бегемотов. Каждое из этих мускулистых чудовищ втрое превосходило размерами обычного душезверя. Их создавали из бывших земных монархов, предназначенных теперь для специального использования благодаря их прежнему рангу. Огромные их тела прикрывали расшитые попоны, прибитые к шкуре гигантов толстыми гвоздями, в упряжи мерцали драгоценные камни, устроенные в разных местах тела курильницы испускали ароматные дымки. Но они были готовы и к бою — под попонами тускло поблескивала вулканическая броня.

Валефар выступил вперед и обратился к спешившимся баронам со словами приветствия. Он не скупился на комплименты. Бифронс и Андромалий тоже рассыпались цветистыми похвалами в адрес лично Валефара, его великого господина и славной столицы Адамантинаркса. Вслушаться в их выспренные речи, так никакой войны вовсе не ожидалось.

Гости, по обе стороны от Валефара, направились к воротам. Элигор направился за ними, невольно сравнивая богато украшенные, усыпанные драгоценностями одежды демонов с темной, без единого украшения мантией Валефара. Он подумал, что одним из явных признаков правления Саргатана стало то, что в его городе богатство не предназначалось для похвальбы и роскоши.

Во дворце они вошли в большой приемный вестибюль. Громадная, хорошо освещенная базилика гудела множеством голосов, взад-вперед сновали чиновники, стражи, легионеры, на вновь прибывших никто не обратил внимания. В центре зала их, однако, поджидал одиноко покачивавшийся в воздухе над толпою глиф. Валефар подошел к сияющей золотом эмблеме, поднял руку, и глиф скользнул в его ладонь. Элигор заметил на лице первого министра некоторое замешательство и удивление. Чувства эти, однако, тут же сменились любезной улыбкой, и Валефар повел группу далее по коридорам дворца. Они все время спускались и очень скоро попали в те части дворца, которые Элигору посетить еще не довелось. По мере продвижения число дверей по сторонам уменьшалось, и наконец они попали в ведущий вниз коридор, совершенно лишенный дверей.

Оказавшись в завершающей этот коридор камере, Элигор ощутил, что полностью потерял ориентировку. Здесь были лишь совершенно голые стены да полукруглая каменная скамья. На нее Валефар и усадил гостей. Элигор тем временем осматривал дверной проем, оформленный редким белым камнем, и заметил на каменном полу остатки строительной пыли — даже отпечатки ног рабочих были до сих пор видны. Над дверью серебрился тонкий, ювелирной работы герб Саргатана. Элигор вдруг осознал, что в помещении этом нет ни одного душекирпича, использован лишь естественный камень.

Он провел рукой по стене — темные пальцы покрылись налетом светлой каменной пыли.

Долго ждать им не пришлось. Дверь бесшумно открылась, и из нее спокойно, даже как-то буднично, появился Саргатан. Оба его вассала встали со скамьи и преклонили перед сюзереном колени. Их надглавные эмблемы метнулись к эмблеме Саргатана, слились с ней, затем вернулись обратно.

— Добро пожаловать, братья. Рад видеть своих ближайших друзей. Как я понимаю, дела у вас неплохи, и этому я также весьма рад. Уверен, вы сознаете опасность, которой подвергаются ваши владения со стороны Астарота. Как и мои… — Оба демона молча кивнули. — В который уже раз приходится нам защищать свои границы от наших же братьев, которые постоянно считают, что должны изменить соотношение сил в свою сторону. На этот раз — от Астарота. И конца этому не видать. Не Астарот, так кто-нибудь еще… С самого момента принятия Первой Буллы первым Советом. А ведь в этом документе ясно указано, что никто не должен нападать на суверенные столицы. Разрешается лишь вести войны за территории, и то если они не подвергают опасности существование демона-соперника… — Саргатан выдержал паузу. — Бифронс, Андромалий, я собираюсь теперь нарушить основные законы Ада. С вашей помощью я намерен бросить вызов основам нашего мира. Ад — не важен. Передо мной — только Небо, братья.