Соединенные Штаты России 3 (СИ) - Ром Полина

— Это дон Бернардино де Мендоса, — представила королева, и испанец учтиво поклонился Разумовскому.

— Рад познакомиться, — сказал он. — Дон Рим, позвольте узнать, откуда вы?

Не было смысла изображать из себя бравого ирландца. Поэтому Рим ответил максимально нейтрально:

— Мы путники — я и мои друзья.

— Но откуда вы? — спросила Елизавета в зеркале.

Рим пожалел, что не взял с собой Задрота. Если тот, в самом деле, способен распознавать и имитировать акценты, то можно было бы поручить говорить ему.

— Из земель далеко отсюда, госпожа, — сказал Рим. — Настолько далеко, что у вас нет карт, на которых эти земли изображены.

— Вы помогли мне, и потому я не спрашивала этого раньше, — продолжала Елизавета. — Я снова благодарю вас за спасение. Но признайтесь, это был ваш план?

— Нет, госпожа, — ответил Рим, гадая, правильно ли обращается королеве. Не называть же ее «Ваше величество»? Мало того, что его русское нутро сопротивлялось подобному раболепию, так еще и статус Елизаветы в нынешних реалиях тоже был крайне сомнителен. По сути, сейчас это просто сестра коронованной Марии Стюарт, которую сами же испанцы и поставили.

— Сеньора, — подал голос испанец. — Я верю дону Риму. Он и его друзья — мастера военного дела. Это сразу видно. Чего стоит только тот выстрел в палача из неизвестного мне оружия…

Он покосился Риму на пояс — на место, на котором у Рима обычно висел пистолет под одеждой. И Рим сразу задумался, откуда испанец знает, где именно он носил табельник. Ведь видеть его испанец смог исключительно у эшафота. Но тогда Рим всю дорогу держал пистолет в руках. Если не считать эпизода, где уронил его в грязь. То есть либо так, либо эдак — но не в кобуре.

Между тем, Бернардино де Мендоса продолжал:

— Я был там, сеньора Елизавета. Вынужденно присутствовал при этом… печальном событии, против которого не смог бы выступить. Так как ваша казнь проводилась по всем законам. И я уверяю, что дон Рим не прятался за спинами простолюдинов. Он шёл в первых рядах, рискуя жизнью. А люди, задумавшие попытку вас освободить, точно не пошли бы в первых рядах.

— Вынуждена согласиться с вами, сеньор, — кивнула Елизавета. Она схватилась за расчёску и принялась ловко поправлять локоны парика.

Вся сцена Риму показалась какой-то странной. Пусть и небыло возможности, чтобы тут разыгрывали спектакль лично для него. Хотя бы потому, что никто не знал, что он придет сюда. Он и сам этого не знал. Если, конечно, испанцы не завербовали Задрота, который направил его сюда. Риму даже захотелось рассмеяться при этом мысли.

И другой вопрос. Королева или нет, но почему Елизавета прихорашивается в одиночку? Где служанки, портнихи, фрейлины? Где стража, в конце концов? Объяснение могло быть только одно.

Он случайно попал на заговор. Было бы странно ожидать от Шеффилдского замка хоть одного угла, в котором не копошилось бы с десяток-другой заговорщиков. Только его присутствия ни испанец, ни королева не боялись.

Выглядела Елизавета всё же плохо. Даже невзирая на пережитый стресс, по её обильно напудренному лицу это было заметно. Она недавно пережила тяжелую болезнь, причем никак не связанную с возрастом.

— Тогда буду считать ваше появление счастливым совпадением. — Елизавета оставила расчёску и теперь поправляла парик руками. — Скажите, Рим, вы прибыли с моря, чтобы попасть сюда?

— Госпожа, мне и моим друзьям определенно пришлось пересечь море, — согласился Рим. — Уверяю, я прибыл точно не с небес.

— И какая на море погода? — спросила королева. — Мне, видите ли, нужно отправить письмо морем. Я могу рассчитывать, что корабль дойдет без происшествий?

— Сеньора Елизавета, — обратился Бернардино. — Испанским кораблям не страшен шторм.

— Ваш боевой флот не согласился бы с этим, — улыбнулась королева. — Хоть вы и потопили наши корабли, но целая треть вашей армады отправилась на дно в бурю.

— Это так, сеньора, — не стал спорить испанец и положил руку. — Сеньор Рим, когда вы вошли, мы говорили о важных делах. Не соблаговолите ли вы подождать за дверью, пожалуйста? Если у вас дело ко мне или королеве, то прошу подождать, пока мы тут закончим.

— Нет-нет, всё хорошо, — остановила его королева взмахом руки. — Я не возражаю, если сударь Рим останется здесь. Мне так спокойнее. В конце концов, моя жизнь продлилась благодаря его вмешательству. Вы же не будете спорить с этим, сеньор Мендоса?

— Хорошо, — ответил испанец, явно напрягшись. — Я доставлю ваше письмо королю Франции. Следует ли мне добавить к нему подарок?

— Никакого подарка — ответила Елизавета. — Когда-то я осыпала Генриха подарками, и это его лишь разбаловало. А ему не помешает начать действовать, как и должно мужчине. Да и потом, разве не Мария обязана рассылать подарки королям?

— Как вам будет угодно, донна, — сказал Мендоса и поклонился ей. — Сеньор Рим?

И он поклонился Риму. Рим не оказал ему ответного знака внимания, лишь проводил взглядом. Испанец, кашлянув, покинул комнату, хлопнув дверью сильнее обычного.

— Ох уж этот Бернардино! — вздохнула королева. — Вы не встречались с ним раньше, полагаю? Это испанский посол, лично от короля Фелипе. У него быстрый корабль, и он часто бывает то здесь, то во Франции. Мы с ним долго ладили. Жаль, что он не заступился за меня, когда Родриго Веласкес распорядился меня казнить и назначить мою сестру королевой, прикрываясь указом Фелипе. Приходится сейчас писать друзьям, что я жива.

— Полагаю, чем больше королей будут знать об этом, тем больше вы в безопасности, — предположил Рим, становясь на место испанца и тоже глядя в окно.

Снаружи уже было совершенно темно. Неизвестно, как в такую ночь посол доберется до своего корабля от Шеффилда. Чтобы попасть отсюда на побережье, требовалось пересечь половину страны.

Елизавета вдруг опустила руки на колени. Её словно разом покинули силы, пока она смотрелась в зеркало.

— Вы бывали при смерти, Рим? — спросила она.

— Много раз, госпожа, — ответил Разумовский. — А вы, полагаю, впервые?

— Второй и последний раз, — мрачно сказала Елизавета. — Господи, никому не пожелаю пережить это! Мария, моя сестра, всю жизнь боролась за Шотландию. Провела со мной в замке много лет. Считалось, что в гостях. Хотя, конечно, это была тюрьма. Но тюрьма — роскошная. Никогда не жаловалась. И она легко осудила меня. Просто, беззастенчиво, без раздумий. Сразу, как только прибыли испанцы и потребовали суда надо мной.

— Так работает большая политика, госпожа, — мягко сказал Рим.

— Вы и ваши друзья — странники, — продолжала королева. — Вы пришли и, без сомнения, уйдете отсюда в полной безопасности. Обещаю, мы с Марией об этом позаботимся. И будем здесь управлять вместе. Единой Англией.

Рим с благодарностью кивнул.

— Но я не знаю, как стать снова собой, — призналась Елизавета. — Пудра, прически, украшения — это всё непременные атрибуты королевы. Но истинное величие всегда в душе. А моя душа осталась там, на эшафоте.

— Это пройдёт, госпожа, — заверил Рим. — Я бывал при смерти, и очень хорошо вас понимаю. Дайте себе время. Отдайтесь в руки заботливой сестры. И всё у вас будет хорошо.

— Значит, я буду изображать королеву дальше, — решила Елизавета, открывая шкафчик с драгоценностями. Посмотрела туда, нахмурилась. — Кольцо пропало, — сказала она. — Куда же я его дела? Вроде не брала…