Азбука «Аквариума». Камертон русского рока - Павел Владимирович Сурков

группе подключается барабанщик Георгий Гурьянов – и вот эта встреча уж точно становится для Цоя одной из самых значимых: великолепный художник, человек с невероятным внутренним чувством стиля, Георгий, или как его называли в тусовке, Густав, знакомит Цоя со всеми модными течениями современного искусства – от музыки до живописи. И Цой получает настоящего единомышленника в коллективе. Это Густав работает над имиджем группы – он, например, придумал аскетичные черные костюмы и «боевой строй», которым «Кино» выходила на сцену (сам Гурьянов принципиально не играл, сидя за барабанами, а играл стоя, чтобы его тоже было видно всем зрителям). И «Кино» превращается в, пожалуй, единственную в русском роке группу, которая точно «попала в момент» – то есть оказалась абсолютно адекватна своему времени.

В 1984 году Титов уходит из группы, и на его место приходит ничуть не менее опытный Игорь Тихомиров – и состав оказывается укомплектован раз и навсегда. Забавно, но факт: в тот момент в «Кино» всерьез хотел играть Евгений Федоров, будущий основатель Tequilajazzz, но история не знает сослагательного наклонения (хотя было бы, бесспорно, интересно, что бы получилось у «Кино», если бы в нее включилась столь мощная «тяжелая артиллерия»). Но канонический состав «Кино», тот, что после «АССЫ» стал покорять все стадионы страны, – это, конечно же, Цой-Каспарян-Тихомиров-Гурьянов. И эта четверка прекрасно понимала, стопроцентно осознавала свою мощь – это чувствовалось не только ими, это ощущалось каждым, кто хоть раз приходил на концерт «классического» «Кино».

Вспоминает БГ: «Цой – как будто за ним бригада, которая будет сейчас брать этот город. Видно, что он жизнь готов положить, не понятно за что, но энергия прет – и это производит впечатление даже на плохом звуке, в ужасных помещениях. Песни Цоя в другом исполнении так не прозвучат. Публика верит определенным людям, определенным группам. В этом секрет рока».

Цой был именно таким – определенным. Правда, эта определенность не всегда приходилась ко двору – многие вспоминают и о не слишком удачных концертах «Кино», когда, например, группа сознательно играла «лирическую» программу, а публика требовала от нее боевиков (и это Цоя невероятно расстраивало – он мгновенно понимал диссонанс с аудиторией и внутренне противился этому). Но внутреннее чувство стиля, точность и ясность словесных и музыкальных формулировок были Цою присущи. Фанат Брюса Ли, он «подсадил» на любовь к мастеру восточных единоборств и Гребенщикова с Курехиным, и они даже вместе ездили в Москву, чтобы посмотреть на видео какой-нибудь доселе не виданный фильм со своим кумиром. В Брюсе Ли их поражало не только боевое мастерство, но и собственно внутренний дискурс: он являл собой образ человека, который в одиночку идет на войну против несправедливости, против мира, который не прав, а человек при этом – стопроцентно осознает собственную правоту.

И вот сейчас я, наверное, произнесу чрезвычайно страшную сентенцию, но от нее никуда не деться: трагический ранний уход Цоя был тоже в некоторой степени предопределен. Нелепая гибель в автокатастрофе (Виктор просто уснул за рулем, отправляясь на утреннюю рыбалку) мгновенно вознесла его на Олимп рок-легенд.

Так получилось, что в русском роке есть три человека, рано ушедшие из жизни, каждый из которых мог бы претендовать на абсолютно легендарный статус: Башлачев, Майк и Цой – но настоящей народной легендой стал именно Цой.

Башлачев не успел получить всеобщее признание: всеобщее восхищение его талантом возникло уже после его трагической гибели, а при жизни не состоялось ни одной студийной записи с группой, о которой сам Башлачев так истово мечтал (вот и остается лучшим более-менее прилично записанный гигантский «Таганский концерт», вместивший в себя весь корпус главных вещей Башлачева). Майк трагически умер в период адского безвременья августа 1991 года – если бы не ужасные обстоятельства, вполне вероятно, что был бы пересобран «Зоопарк», могли писаться новые песни, но на какое-то время Науменко «выпал» из общего музыкального контекста, а вернуться в него попросту не успел (да и время дикого барыжничества начала девяностых душа Майка откровенно не принимала – он был творец, а не делец).

А Цой погиб на абсолютном взлете – признанная звезда – и эта смерть была настолько стремительна, нелепа и трагична, что посмертный культ «Кино» (подогретый великолепным «Черным альбомом», блестяще собранным и доделанным остальными музыкантами группы) оказался чуть ли не главным событием, которое случилось с Цоем. Гребенщиков видит в уходе Цоя некую предначертанность: «Цой начал писать в советское время, а когда погиб, время было уже другое. Изгиб эпохи прошел через него. Когда мы начинали, то были во враждебных отношениях с тоталитарным молохом. А потом успели увидеть, как молох встал на колени и рассыпался. Это даром не проходит. Такие люди, как Цой, чувствуют свой собственный конец. В последнем альбоме „Кино“ половина песен – прощание».

«Åквариум» сделал несколько кавер-версий песен Цоя: например, для сборника «Кинопробы» была записана песня «Генерал» (позднее она войдет в альбом «Дань»), а «Мама-Анархия» часто исполняется на концертах. Но сам БГ к перепевкам или переделкам песен Цоя относится весьма скептически – поскольку из них уходит та неуловимая магия, которая присуща песням «Кино»: «Получается, что Витькины записи, сделанные в домашних полукустарных условиях, примитивных, звучат значительно лучше и современнее, чем все, что сделали все великие представители русского рока во всех самых дорогих студиях. То, что сделал Витька, звучит все равно лучше. Но это говорит уже обо всем».

Однажды на одном скандинавском фестивале я разговорился с местными молодыми музыкантами – талантливые ребята, они играли интересную, совершенно некоммерческую, но от того еще более прекрасную музыку, с должной примесью электроники и раздолбайства, которое лет до двадцати кажется чем-то естественным. И я не преминул спросить у них, знают ли они кого-то из русских музыкантов. «О, конечно! – воскликнул бородатый барабанщик. – Виктор Цой!» И в доказательство своих слов достал iPod, на котором немедленно обнаружилась полная дискография «Кино». Полагаю, что этот случай говорит сам за себя. Вот только жаль, что иногда для того, чтобы получить заслуженную славу, приходится вовремя умирать – но этот способ, конечно, срабатывает не всегда.

Чай

Жить чай с Гребенщиковым – процесс сакральный и даже немного мистический. Собственно, чай – это естественный спутник долгих кухонных разговоров всех советских людей. Найти хороший чай в советские времена – задача не из легких, многие популярные