Когда заплачет розовый фламинго - Ольга Геннадьевна Володарская

голубых кровей, Борис Алексеевич. И не безупречной репутации. Не вам меня за юношеские проступки отчитывать.

Отец сжал кулак, но смог себя сдержать. Если бы Лизы не было, Борис точно избил бы Марка. Но при дочери он не мог распускать руки…

– Выйдем, – бросил он ей.

– Я останусь тут, с Марком, – ответила она хрипло. – И ты не заставишь меня вернуться в Москву.

– Выйдем, – повторил отец.

– Чтоб ты меня затолкал в машину и силой увез в аэропорт? Учти, я буду орать и бесноваться, придуриваться и врать, лишь бы остаться! Или вены себе порежу на глазах у всех!

– Дочка, да что с тобой такое? – глаза Бориса затуманились. – Я папа твой. Мебведь. – Она так называла его в детстве, неправильно выговаривая «медведь». – И я всего лишь хочу поговорить с тобой наедине.

Лиза чудом не разрыдалась. И едва сдержалась, чтобы не броситься в объятия папочки Мебведя. Но она решила быть взрослой, ответственной и неколебимой и отстоять свое право на любовь.

– Хорошо, давай поговорим. Пошли на причал.

Она накинула на себя куртку Марка. Она будет придавать ей сил.

– Как ты меня нашел? – спросила Лиза. Они вышли из домика, и ей стало тревожно.

– Добрые люди помогли.

– Владик вычислил, где я?

– Оставь парня в покое. Он тебя до последнего выгораживал. И, между прочим, плакал у меня на плече.

– Расстраивался из-за того, что потерял твое расположение?

– Глупая. Он любит тебя и страдает оттого, что ты его отвергаешь.

– Только не начинай опять свою песню о том, какая мы идеальная пара.

– Я уже так не думаю: Влад слишком для тебя хорош.

Это замечание Лизу задело. Но она не стала концентрироваться на обиде, ее отвлекало что-то другое.

– Ты совсем не загорел, – заметила она, поняв, что именно. Отец был бледным и исхудавшим. Усталым! – В Тель-Авиве была плохая погода?

– Да, шли дожди.

– Как мама? Выздоровела? Когда мы говорили в последний раз, она уверяла, что ей с каждым днем все лучше…

– Наша мама умирает, – выпалил отец. – Поэтому я за тобой и приехал. Нужно вернуться в Москву, пока она ничего не заподозрила. Мы все говорим ей, что ты на югах.

– Не поняла?

– Что именно?

– Ты сказал, мама умирает… Что это значит? Ее бронхит перерос во что-то более серьезное? Ее подключили к аппарату ИВЛ?

– У мамы рак трахеи последней стадии. Мы летали в Израиль, чтобы провести операцию. Доктора разрезали ее и зашили, потому что метастазов столько, что ничем уже не помочь.

– Какой еще рак? – Она на самом деле не понимала: смысл слов не доходил до нее.

– Полтора года назад ей уже вырезали опухоль. Тогда она похудела, осунулась. А еще сменила прическу. Помнишь, как коротко она постриглась? И мы еще делали ей комплименты.

– Ты знал?

– Она и от меня скрывала до поры. Но пришлось признаться перед операцией. Опухоль была небольшой, и ее успешно вырезали, но я тогда очень испугался. – Вот почему отец перестал гулять и в их семье началась идиллия. – Мама наша ожила, расцвела, в медцентр, где проходила обследование, на работу устроилась. Но рак вернулся очень скоро и оказался более агрессивным.

– Почему вы мне ничего этого не рассказывали?

– Мы всегда оберегали тебя от горестей, страданий, разочарований. Теперь я вижу, что зря. Ты думаешь, что жизнь сказка, но это не так…

– Сколько маме осталось?

– Месяц. От силы два. Она еще более или менее нормально себя чувствует, все понимает, радуется мелочам и надеется на выздоровление.

– Она не знает правды?

– Ее никто не знает, дочка! – с надрывом проговорил отец. – Бывают же чудеса! Вдруг наша любовь ее излечит? Мы все должны сделать ради этого…

– Да! – Лиза развернулась и зашагала к домику. – Но сразу после этого я вернусь к Марку. Он моя судьба, понимаешь?

– Нет, но сейчас это не имеет значения!

В тот же день они вернулись в Москву и окружили маму любовью. Та помогла! Невзирая на прогнозы врачей, она прожила почти полгода.

* * *

Она знала, где хранится ключ, поэтому попасть в дом не составило труда.

В его внутреннем убранстве ничего не изменилось, если не считать микроволновки, заменившей на холодильнике бесполезную хлебницу. Фламинго все так же смотрели друг на друга с картины, а Марк и Лиза – в объектив фотоаппарата, которым был сделан их первый и пока единственный снимок.

Лиза бросила взгляд на диван. Тот был сложен и выглядел сиротливо.

– Никто на тебе не спит, да? – Она не имела привычки разговаривать с мебелью, но как-то само собой вырвалось. – Ничего, мы все исправим.

Она опустила на пол огромную клетчатую сумку. Ее она получила в подарок на рынке, где закупалась домашней утварью.

– Сыро тут, противно, – услышала она голос Фаины. Лиза взяла ее с собой.

– Протопим, будет хорошо.

– У тебя же есть деньги, зачем жить тут?

– Это волшебное место, Фая!

– Это рыбацкий домик, Лиза! – запальчиво возразила та. – Он предназначен для ночевки, и только.

– Зимой – возможно. Но сейчас апрель, и май не за горами. Тут так хорошо летом…

– Без туалета, – в рифму закончила подруга.

– Да, это единственное, что меня напрягает. Но я купила иностранный наполнитель для ночного горшка. Он все впитывает, и нет запаха. Перебьемся пока им и той уборной, что на улице.

– Марк что говорит на это?

– Он так рад моему возвращению, что соглашается на все!

Те пять месяцев, что болела мама, они не виделись. Марк ушел в долгое плавание, чтобы заработать побольше. Хотел для них, получилось для семьи: загорелся дом родителей, смогли потушить, но на ремонт потребовались средства. По итогу Пушкин опять без гроша. Но его это не ломает: руки-ноги целы, голова варит, навыки имеются, значит, заработает. И Лиза с ним согласна. А еще она может помочь. Всю зиму она занималась репетиторством на дому (взяла академ), скопила кое-что. Еще мамины украшения ей достались. Что-то она сохранила на память, но большую часть продала. Отец не знал об этом и считал, что дочка без его помощи не проживет. Поэтому заявил:

– Если ты вернешься к своему крысенку, то ничего не получишь!

– Хорошо.

– Я не буду содержать вас.

– Поняла я.

– Если, изголодавшись, прибежишь к папочке, я тебя приму… Но не его!

Она кивнула головой, чтобы не тратить больше слов. Ее поставили перед выбором, и она его сделала. Пути назад нет.

…В Астрахань Лиза приехала поездом. Ей некуда было торопиться, ведь Марк находился далеко от города, и ждала она его только через пять дней. Их как раз хватит, чтобы