Эффект искаженных желаний - Юлия Ефимова

я подумал, может быть, они взяли этот клочок карты и видеокассету с записью самой Иры, для воспроизведения ее голоса. Их там была куча. Естественно, я не знаю, сколько и каких было, поэтому не могу сказать точно, но такой вариант возможен.

– Я считаю, – вступил в спор Анатолий, – что идти должны все. Галка не тяжелее меня, так что трудно будет не ей одной. Вместе мы все же сила. Плюс ко всему, по поводу сумасшедшего, заманивающего нас, – обратился он к Катерине, – мы предупредим золотников, и если максимум через два дня не вернемся, нас будут искать, они будут полностью знать весь наш маршрут. У нас будет рация для связи с ними. Также Гоша предупредил спасателей.

Георгий молча кивнул в знак подтверждения связи с МЧС.

– Мне вообще кажется, что тот, кто это все затеял, все-таки среди нас, – спокойно сказала Алла и, хитро улыбаясь, посмотрела на всех по очереди. – И все это – шарфы, записки и так далее – как-то по-женски, что ли…

Она не назвала имени, но все понимали, в чей огород этот камень. Галка же предпочла не заметить намек и гордо отвернулась.

– Ну, как вариант, – согласно усмехнулся Федор. – Галина, может, расскажешь что-нибудь? Обещаю, если это ты, никто не посмеет тебя ругать, я первым встану на твою защиту, а завтра пойду и принесу сойку, раз она тебе так нужна, но только признайся, зачем весь спектакль?

– Вы несете ерунду, – сказала Галя и выскочила из комнаты.

– Точно она, – вошел в азарт Федя. – Ребят, надо ее дожать.

– Никого мы дожимать не будем, – спокойно, но очень жестко ответил ему Денис и даже встал, готовый драться. – Если она говорит, что это не она, мы будем ей верить.

У Федора желваки заходи на лице, он хотел сказать что-то еще, но, видимо, инстинкт самосохранения взял верх, и он просто промолчал. Денис же не торопился садиться на место.

В отличие от него, даже в походной одежде Федя остался городским жителем, случайно попавшим на природу, и Дениса это почему-то сильно раздражало, он словно попал в детство, когда Вихо был первым во всем, что его очень задевало. Рядом с ним Денис и правда казался себе неуклюжим бизоном. Со временем он понял, что быть большим – это плюс и даже гордился своими формами, но сейчас это понятие вновь потеряло актуальность, и он чувствовал себя огромным и неуместным. В их компании только жутко обаятельный Валька никогда не проигрывал Вихо, хотя не считался красавцем в общепринятом понимании этого слова.

Они были полными противоположностями: деревенский на вид Валентин, но с самой искренней улыбкой на свете, и холодный как лед Федор, с правильными чертами лица и надменным взглядом синих глаз, источающих силу льда. Дену казалось, что Валька улыбался как Буратино из детского фильма, но никогда не решался рассказывать о своем наблюдении, боясь, что его засмеют.

– А мне думается, каждому из нас зачем-то нужно это путешествие, – решил сделать и свое предположение Денис. – Именно поэтому мы все так легко согласились. Я не помню, как это правильно называется, но эта история не закрыта для нас всех, и дело тут, скорее всего, не в деньгах и не в помощи. Тогда что-то осталось висеть в воздухе, и мы все с этим многоточием пошли дальше жить. А многоточие на то и многоточие, что не дает опереться на прошлое. Вот поэтому мы здесь, мы все подсознательно хотим внести ясность в ту ситуацию и поставить эту самую пресловутую точку.

– Хорошо сказал, – засмеялась Алла, – но только не про меня. Валька не был моим другом. Меня раздражала эта его игра в святошу, которым он, кстати, не был никогда. Я была, возможно, единственной не влюбленной в него и поэтому видела все его недостатки и ужимки. Да, друзья мои, мне плевать, что с ним произошло.

– Его в тот день кое-кто предал, – зло сказала Галя и посмотрела исподлобья по очереди сначала на Катю, а потом на Анатолия. – Любимая девушка, которую он боготворил, и друг.

– Да прекрати ты уже! – Алла не выдержала и, вскочив, всплеснула руками. – Оставь этот свой детский максимализм, пожалуйста. Тебе уже тридцать три, а не восемнадцать, вон, ты даже шрам с лица убрала, перестав быть придворным шутом. – Было видно, что эти слова как пощечина ударили Галину, но она ничего не ответила, а ее обидчица продолжала: – Пора уже начать рассуждать критически. И вообще, мы тогда с вами даже толком не поговорили тогда, только со следователями и со спасателями, словно боясь друг другу в глаза после всего смотреть. А потом разбрелись каждый в свою сторону, при этом удалив из телефонной книжки номера друг друга. Ну же, признайтесь! Удалили номера? Я лично да, в первый же день.

– Здесь ты, Алла, права, – только и сказал Анатолий, по-прежнему не поднимая глаз.

– А вот если бы поговорили по душам, то я или Ирка обязательно бы вам рассказали, что ваш идеальный Валька, уже давно, Услышьте меня, задолго до этого злополучного похода был с Ангелиной, и занимались они не детскими поцелуйчиками, как Толя и Катя.

Все тут же воззрились на Аллу, как на грешницу. Словно бы она сейчас, при них, растоптала что-то святое.

– Врешь! – выдохнул ошеломленно Кондрат, до этого тихо сидевший за соседним столом, считая, что данные баталии к нему не относятся, и он здесь просто гость. Ну, или турист, как посмотреть.

– Жалко Ирка умерла, – хмыкнула Алла, но было видно, что под прицелом осуждающих глаз ей не до смеха, – вот кто мог бы многое вам рассказать. Что смотрите? Не вру я, надо мне это сто раз. Впервые мне об этом рассказала Ирка Дивова, прибежала первого января, с выпученными глазами. Тот новый год мы отмечали все вместе у Вальки дома, в одиннадцатом классе, помните? Выпили порядком и пошли Ангелину поздравлять.

– Мы пока чай пили у нее на кухне, Ирка в зале уснула, – добавила Катя.

– Точно, там мы ее и оставили, – продолжила Алла. – А проснулась она от непонятных ей тогда еще звуков. Ничего не подозревая, она пошла на них и увидела «страшную́ картину. Дальше додумаете сами или рассказать вам все подробно?

– Ну, со страшной картиной ты перегнула, – хмыкнул Федор, уже понимая, о чем речь.

– Страшную, потому что она боготворила этих двоих. Ангелина для нее была святая учительница, а в Вальку она была влюблена не меньше Галки. Пусть не так громко, как она, и не так пафосно, как Катька, но поверьте мне,