Запутанная планета (СИ) - Колотилина Октавия

Когда с экрана сошёл алый цвет, Джон вытер пот со лба.

— Самое смешное, — продолжала Ривер, — фуфлятина все их сооружения, от ракноссов не помогут, паучки собираются скопом и делают телепортационный коридор, высаживаются прямиком на планету и выедают её.

— Иллинойцы, — презрительно бросил Рассилон. — Чего сумели, того и нагородили.

У бластера осталось только три заряда. После смены фокуса они ушли в толстое стекло длинными штрихами, но обозначившийся треугольник не желал поддаваться — пришлось выбить ногой. Он полетел вниз, и Доктор чуть не сорвался следом; еле удержался, вися в прорехе и хватаясь за скользкие края.

Под куполом ночи не было: он лучился зелёным светом, слепил. Здания внизу тоже сияли, двоились в зеркальной ленте реки.

— Упрямец! — Раздражение Рассилона могло пилить конечности. — Не пойму: ты заразился от подружки, понравилось сигать куда попало? Решил упасть и на шпиль напороться?

— Рассчитай лучше, когда и куда прыгать, — процедил Джон.

Его терпение тоже кончалось.

— Я тебе не Кибер — рассчитывать. Я вижу наиболее благоприятное направление и момент…

— Пальцы соскальзывают!

— Жди… Жди… Давай, влево.

Паника падения подступила к горлу, здания рванулись навстречу. Между ними светлыми росчерками шныряли лодки, метались беспорядочно, несмотря на поздний час, и гроздью скопились у далёкого шлюза: видимо, пир ракноссов уже начался.

Лишь одна летела достаточно высоко, спеша в центр; в неё-то и грохнулся Доктор. Под боком проломилась коробка, затрещали доски, черепки впились в спину. Ох, ну почему нельзя было вовремя выйти через дверь ТАРДИС?! Как болит-то всё…

Кокпит безраздельно захватили перевёрнутые картины, на которых обнажённые мужчины и женщины держали виноград, змей либо мечи. Сутулый и щуплый водитель же держал весло, он открывал и закрывал рот, обескураженный вторжением. Коричневая сутана, облегающий чепец и обилие на шее цепочек с деревянными иконками (вверх тормашками) выдавали служителя культа; а кривой длинный нос и скорбные морщинки у рта — скверный характер.

Иллиноец выпутал из складок сутаны коническое устройство, явно оружие. Доктор вскочил, крякнув и скривившись от боли, махнул ногой — и выбил его. Вмиг сблизился, заломил костлявую руку служителя ему за спину, вырвал весло.

Нос лодки напоминал хищную птицу, вроде земного буревестника в броске за добычей, с напряжённо отведёнными крыльями. Её загнутый клюв нацелился на широкую башню, которая голографическими переливами изображала море.

Джон застыл, глядя на Главный экран, где перекатывались розовые волны по плавным изгибам этажей. Пробормотал:

— И как эта посудина управляется? Похоже, веслом, но на нём ни одной кнопки! Была бы отвёртка…

— Давай у местного спросим? — подключилась Ривер.

— Местный не в том состоянии, чтобы делиться опытом вождения. Вот если бы тебе на голову свалился инопланетянин в прожжённом скафандре, ты обрадовалась?

— Ага. И отобрала скафандр.

— Молодец. Ох, не люблю я лезть в чужие мозги, но придётся.

Джон крадучись подошёл к замотанному монитору, осторожно развязал тряпицу.

На узком и тёмном лице служителя белели полоумные от страха глаза, Доктор вгляделся в них.

Как-то он пытался телепатически сканировать Клару… И чуть не заблудился: петляют переулки сожалений, смыкаются тупики обид, витые лестницы мечтаний уводят под облака, на которых ещё больше всего понастроено, чем внизу. Извлечь нужную информацию, что именно она хочет в подарок, оказалось квестом посложнее поиска Святого Грааля. Со служителем же дело пошло гораздо проще: мозг иллинойца с младенчества приучался ментально управлять «распылителем» — той конусообразной штукой, поэтому мысли были чёткими, конкретными, вели всегда прямо и отлично просматривались.

Хотя по дороге частенько попадались обгорелые идолы и ямы с мусором, вспыхивали алые образы.

«СМЕРТЬ БОГОЛЮБЦАМ! Красная кожа, кровь красная. Галлифреец, галлифреец, ПРОКЛЯТА БУДЬ, ИШТАИРА! Тиралик-да писал в блоге, что остался лишь один Повелитель Времени РАДАРОГ НИЗВЕРЖЕННЫЙ. Кого тогда схватили Мялиус-ки с Тиной ПОЗОР ПОКЛОНЯЮЩИМСЯ?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

План не удастся, заговор зря, архипросветитель накажет, СМЕРТЬ, СМЕРТЬ! Святая Логичнейшая Инквизиция вытянет правду клещами, НЕТ ПРОСЛАВЛЕНИЮ… Не вытянет, не вытянет, этого есть шанс заманить, он же не знает…»

— О чём я не знаю? Какой ещё заговор? Кого схватили?

Сбросив хлам, оставшийся от перчаток, Доктор прижал указательные пальцы к вискам человечка.

У размотанного телепатического монитора толкались Джон с Ривер, все семь щупов ушли в экран-телепорт и шарили по замусоренным улицам.

— Вы чем занимаетесь? — орал из переговорника Рассилон. — В башню почти врезались, шевелить посудиной кто будет?!

Рефлексы по управлению лодкой нашлись на поверхности чужого разума. Доктор взмахнул веслом, отдал ему ментальный приказ, и крючковатый нос «буревестника» задрался. Шпиль башни прошёлся по правому борту, соскребая иконы; те полетели вниз, подскакивая на изгибах поддельных волн.

Когда лодка выправилась, Доктор продолжил телепатическое сканирование.

Иллинойца звали Ныкатис-шу, он был смотрителем Центральной часовни Низвержения Богов, что при Матовом Дворце. После утренней Службы Отрекающихся Ныкатиса уволок вглубь дворцового сада глава строителей, Мялиус-ки, и начал сулить несбыточное: должность архипросветителя.

На резонный вопрос «не будет ли лорд-президент и Совет против такого назначения?» Мялиус оглянулся по сторонам и шепнул: он теперь лично станет лордом-президентом, причём навечно.

И работу поручил несложную, проехать в Сектор Ваятелей, благо духовный сан позволяет — пришлых там бьют, а служитель Храма подозрений не вызовет. Проследить за галлифрейским кораблём в форме синего кирпича и доложить Мялиусу лично, если кто-то ещё выйдет.

Ныкатис согласился. Но после поручения посыпались одно другого хлеще: догнать лодку главного ваятеля; рассмотреть Повелительницу Времени и передать её образ; задержать лодку.

Ныкатис делал всё, как приказали, и даже пропустил вечернюю службу, поручив её послушнику, а последние восемь часов неусыпно следил за галлифрейским кораблём. Получив известие, что Повелительница схвачена, поспешил к часовне, где укрылись заговорщики. Мялиус торопил. Ныкатис нарушил дорожные правила и взмыл в Верхнюю Треть, где разрешалось летать лишь военным кораблям. Он и так теперь преступник, возжелал чужого сана — чего терять?

Доктор послал импульс на сон и отнял пальцы от висков иллинойца. Тот повалился кулём на дно лодки, захрапел тоненько.

Значит, Клару схватили. Что собирается с ней делать этот Мялиус? Судя по намёкам о «вечном президентстве», хочет достичь бессмертия, используя генетический материал «галлифрейки».

Джон метался туда-сюда по Залу Контроля. Щупы выскользнули из телепатического монитора, всосались в диск над консолью. Пересилив неприязнь, передал в микрофон:

— Спасибо, Рассилон. Мы выбрали действительно единственно верную лодку, и движется она в правильном направлении, к месту, где заключена Клара.

Из динамика донеслось покровительственное:

— Давай-давай, хватай свою землянку да назад. Медная луна чистая, опасности нет. Но на Блеклую пятна нехорошие наползают, сизые.

— Что там сидишь, не возвращаешься?

— А ты посмотри.

Экран выхватил разрубленный электрощиток возле дверей лифта, железную коробку рассекли одним ударом, вместе с переключателями и проводами.

— Снова Грейн! — свирепо прорычала Ривер. — Вот почему Кибер не смог уехать — она сломала лифт, зараза!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я её выслежу, раз вам не по силам, — небрежно бросил Рассилон.

— Возвращайся! — Джон припал к монитору. — Опасно, вместе потом поищем.

— Хочешь примазаться к моей славе? — хмыкнули в ответ. — Займись делом.

Дел и правда накопилось чёрт-те сколько: управлять лодкой, восстанавливаться, обдумать ситуацию.

Глава 17

Ривер хлопала в ладоши от радости, что её приборчик пригодился — Доктор принял облик Ныкатиса, скопировав и кривой нос, и гнусавый голос, и замызганную сутану с цветными пятнами на животе и рукавах. Надел чепец, длинные бурые «уши» которого были словно обгрызены, «шмудли-дудли маскировщик» засунул в потрёпанную кожаную суму, повесил через плечо.