Дорога на Тмутаракань - Ю Продан

Толмач перевел слова Святослава Алэджу и его соплеменникам. Касоги начали оживленно переговариваться. Видно было, что Алэдж убеждает в чем-то своих воевод.

Племена касогов, как прежде было на всей Руси, как велось еще в Новгороде, управлялись старейшинами, выбранными народом. Князья с их малыми дружинами не имели большой власти, лишь в случае войны им подчинялся весь народ, собравшийся в ополчение. Только Алэдж сумел еще в молодые годы подняться выше других пши, благодаря успешно выигранной войне с ясами укрепил свою власть сразу над несколькими племенами. Прикубанские касоги подчинились ему, увидев, что сообща легче отбиться от неприятеля и что Алэдж сумел добиться уменьшения дани, которую приходилось платить хазарам. При нем тмутараканский бек уже с опаской поглядывал на горцев и, не имея под рукой достаточной военной силы для их усмирения, поневоле делал для них послабления, прежде всего в торговле.

Горским племенам нужен был открытый доступ в Тмутаракань, самый крупный торговый порт на Русском море вблизи их владений. Они торговали с византийцами через Пцемес, Туапсе, но этого было мало. В Тмутаракань они привозили ежегодно до ста тысяч куньих, медвежьих и волчьих мехов, воловьи шкуры, мед, воск, хлеб, рыбу, меняя их на соль, оружие и другие металлические изделия, ткани, выделанную кожу. Иногда, при неурожае, горцы ехали сюда за хлебом.

И сейчас, переговорив со своими узденями, Алэдж не преминул спросить Святослава о торговле.

- Торжище тмутараканское для всех гостей будет открыто, - твердо сказал русский князь. - От этого и для нас и для вас немалая выгода. Кто ж из нас самому себе враг! А насчет мыта решим позже - Тмутаракань еще не под моей рукою.

Алэдж снова заговорил со своими спутниками.

Свенельд в свою очередь о чем-то совещался с Бориславом. Князь недовольно покосился в их сторону, и они умолкли. В эту минуту снова заговорил Алэдж.

- Кто может поручиться, что ты, князь русов, не нарушишь свое слово?

Святослав поднял глаза к небу.

- Видит Перун, бог наш, покровитель русских дружин, что я никогда не лгал ни другу, ни врагу! Могу на мече поклясться.

- Верю тебе, князь. Будь по-мирному: путь на Тмутаракань свободен!

Молчаливые ряды касожских воинов зашевелились, сдвигаясь к реке, освобождая проход для русских дружин.

Воевода Борислав, уловив кивок Святослава, первый тронул коня и, оглядывая касожскую рать, неторопливо направился вперед. За ним, бряцая оружием, последовала дружина.

Всадники ехали в несколько рядов, стремя к стремени, рослые, плечистые, в кольчугах, у каждого - копье и червленый щит, на боку добрый меч. По червленым щитам недруги издали узнавали русичей, их цвет наводил страх на греков и печенегов, на многих врагов Русской земли. Над рядами всадников проплыло княжеское знамя на золоченом древке. А князь, окруженный воеводами, все стоял на пригорке над рекой и смотрел вслед своим воинам. Напротив него стояли касожские старейшины и тоже провожали взглядами проходивших мимо них всадников.

Потом во главе с Перенегом пошли пешие ратники. Их было уже куда меньше, чем под Саркелом, - многие полегли в сечах, многих приняла сырая земля Дикого поля и сухие пески у Джурджанского моря. Но те, кто остался, надели поверх холщовых рубах новые хазарские кольчуги и шеломы, вооружились арабскими саблями и ясскими мечами. Это было грозное войско, и касоги, пытавшиеся сосчитать русских воинов, потеряли им счет.

Сдержанно простившись со Святославом, касожские старейшины отъехали к своему войску. Оттуда подскакали двое всадников.

- Здрав будь, великий князь! - с поклоном обратился один из них к Святославу. - Мы - я, Умаф, и мой брат Бэгот - знаем язык русов, и наш пши направил нас к тебе толмачами и провожатыми до самой Тмутаракани. Мы твои верные слуги!

Князь прищурился, разглядывая двух статных молодых касогов. Забота, проявленная Алэджем, означала, что тот хочет иметь среди русичей свои глаза и уши. Что ж, пусть. Святослав не держит камня за пазухой. А проводники и толмачи ему пригодятся.

Здесь, над рекой Кубанью, не все зависело только от Святослава. Были тайные силы, которые хотели ему помешать.

День, два спокойно шли русские полки по кубанской равнине, высылая конные дозоры. Касоги свободно пропускали их, не проявляя враждебности. На третий день на головной дозор из ближнего леска обрушился град стрел. Двое русичей упали замертво, оставшиеся в живых отступили. Взбешенный вероломством касогов, воевода Борислав с несколькими сотнями всадников кинулся к лесу, но неприятеля и след простыл. Борислав налетел на видневшийся невдалеке аул, приказал сжечь селение. Ни сам воевода, ни его воины не заметили в горячке, как их окружил сильный отряд касогов. Завязался неравный бой. Только несколько дружинников вырвались из горящего аула, увозя с собой израненного воеводу.

Узнав о засаде, в которую попал дозор, Святослав вскипел.

- Где толмачи? Пусть они скажут, что это значит?

К нему привели братьев-касогов. Умаф и Бэгот стояли перед князем побледневшие, взволнованные и дружно утверждали, что знать ничего не знают об устроенной засаде.

- Поверь нам, князь, адыги не могли этого сделать! Слово адыга твердое, как камень, - горячо сказал Умаф.

- Брат правду говорит, - поддержал его Бэгот. - Это чужие люди напали на русов. Хазары, может...

Никто не видел неприятеля, хоронившегося в засаде. Может, и правду говорят братья? Но содеянного уже не исправишь, и князь приказал взять касогов под стражу, как заложников.

- Не послушался моего совета, княже, - упрекнул Святослава Свенельд. - Надо было с боем идти через землю касогов!

- Теперь - пойду! Назад ходу нет.

Князь приказал войску переправиться через Кубань и идти вглубь касожской земли.

Но сразу же речкой русичи завязли в болотах. Выбираясь из них, головная дружина наткнулась на сильный касожский заслон. Сам Святослав повел в бой своих воинов. Стойко держались пешие горцы, отчаянно дрались саблями и мечами, а сзади из-за их спин, тонко взвизгивая, летели острые стрелы. Воины Святослава с трудом вырвались из кольца, пробились на сухой остров среди болот и плавней.

Появилась касожская конница, и сеча закипела с новой силой.

Богдану показалось, что среди неприятельских всадников мелькнуло знакомое лицо. Молодой сотник рванулся к этому воину, конем оттеснив противника, и оглянулся на злату - не случилась ли с нею беда? Но Злата отважно размахивала хазарской саблей, отбиваясь от касожских воинов. С боков ее надежно охраняли Улеб и Мечник. Успокоившись за девушку, Богдан отыскал глазами Святослава и тут же забыл о показавшемся знакомом касоге: князь едва отбивался от наседавшего на него воина.

- Гей, други вперед! Князь в беде! - крикнул молодой сотник и кинулся на выручку.

Дружно ударили вслед за ним гридни. Касоги не выдержали их натиска, повернули коней. Остров среди болот опустел. Богдан подскакал к Святославу.

- Ранен, княже! Помочь тебе?

- Занемог я, - хрипло ответил тот, неловко слезая с коня.

Из-за воеводы Борислава, необдуманно поторопившегося начать войну с касогами, русское войско надолго задержалось в низовьях Кубани. Лагерь, разбитый на небольшой возвышенности среди болот, осаждали полчища комаров. Русичей начала валить болотная лихорадка. Надо было уходить отсюда, поскорее пробиваться к морю, но на беду и сам князь слег.

Святослав метался в жару на шкурах, разостланных в его шатре, стонал и все просил пить. Гридни посменно дежурили возле него, с тревогой следили, как тает, будто снег на солнце, князь. Осунулся и Свенельд, обеспокоенный болезнью своего воспитанника.

Где-то совсем уже недалеко ждала их Тмутаракань, близкая и недосягаемая. Месяц ревун полоскал в небе белые облака, покрывал ранней позолотой листву. Ночи стали длиннее и прохладнее, по утрам на остров наползал сырой и холодный туман.

А касоги не показывались.

4

Молодой сотник Богдан неотлучно находился при князе, готовый по первому зову прийти на помощь. Он поил его, как малое дитя, ключевою водою, которую приносили гридни, пробиравшиеся через болота и леса к ближайшему адыгейскому аулу. Он сам варил дичину и с ложки кормил больного. Недавний смерд, а ныне сотник над гриднями, он привязался к Святославу, как молодой воин к старшему боевому товарищу. А вдруг что случится с князем? Худо будет тогда Богдану, выбившемуся в сотники благодаря Святославу.

В последние дни Богдан редко виделся со Златой, ему было не до нее. Девушка сама пришла в княжеский шатер, когда прослышала, что Святославу стало совсем худо.

- Ой боже Перуне! - тихонько всплеснула она руками, увидев желтое, будто восковое, лицо князя. - До чего довела лихоманка! Надо ведуна привести... Только где его взять в этих плавнях? Ой, попробую я сама что-нибудь придумать...

Она выскользнула из шатра, не замечая пристального взгляда Свенельда.