Дорога на Тмутаракань - Ю Продан

- Пошто воевода по сей день стоит в Саркеле? - строго спросил гонца Святослав. - Пошто не отправился с данью и с полоном в Киев?

Молодой воин с рябым безусым лицом спокойно встретил недобрый взгляд Святослава.

- Про то, княже, воевода велел тебе донести, для того и послал меня за тобою вдогон. Ослабел он от ран, едва не помер после свары с вятичами. Сотник Глеб за него оставался, не знал, что решить - выступать или по-прежнему стоять в Саркеле. Воеводу бы до Киева не довезли хворого, воев мало, чтобы оберечь добычу, в Диком поле опять неспокойно. Печенеги рыскают по степи, да и хазары появились. Их ватаги под самым Саркелом видали...

- Видали! - насмешливо передразнил его Святослав. - Так вы на них спокойно и глядели?

Гонец простодушно развел руками.

- А что ж нам делать было, княже? На кого глядели, а кого ловили. Нешто мы зря стоим в Саркеле? Один хазарин молчит, другой хоть слово скажет, а третий разговорчивый попался. Вот и узнали мы, что Иосиф объявился, вернулся в свой стольный град, подумывает, как бы Саркел вернуть в свои руки.

- Ты это сам слыхал?

- Сам, клянусь Перуном! Хазарин-полоняник сказал: Иосиф хазарского воеводу, что ты, князь, в Итиле править поставил, казнить велел, итильцев новой данью обложил, хочет сызнова войско собрать, на Саркел двинуться, покуда ты в дальнем походе...

Святослав задумался. Воеводы зашумели.

- Что ж это выходит? - поднял голос Борислав. - Опять хазары будут разбой творить? Снова станут гостей наших в дороге убивать, смердов уводить в полон? Мало того что Русь испокон веков дань везла в Итиль, они еще и нашу землю разоряли! Теперь старое хотят вернуть... Надо было порушить Хазарию до конца, стольный град их с землею сровнять! Мало мы их побили, проклятых...

- Ты-то из Древлянской земли к нам в дружину пришел, - отозвался кто-то из старших бояр, - твоя земля им дань не платила.

- Сердце мое за всю Русь болит!

- Так-так, - закивал седой головой Свенельд. - Не время сейчас споры заводить. Борислав добрый воевода и речет верно. Надо было добить Хазарию, чтоб она снова не подняла голову, как гад ползучий.

И покосился на князя - давно они стали о многом по-разному думать. Святослав молчал.

- Дозволь мне слово молвить, княже! - заговорил воевода Перенег.

- Говори, - кивнул Святослав. - Послушаем, что посоветует Перенег. Может, он надумал повернуть дружину на Итиль-град, не идти к Тмутаракани?

- Нет, княже, у нас и тут дел довольно. Думается мне, что государство хазарское нам еще послужить может. Под рукою киевского князя... Пошто ж его изничтожать до конца, пошто резать корову, какая еще доится?

- Одним ворогом меньше будет у Русской земли! - отозвался Борислав.

- Пусто место не бывает, - спокойно возразил Перенег. - За Хазарией, за Итиль-рекою кочуют печенеги. А еще есть там орды диких гузов, мы их торками зовем. Если не будет Хазарии, кто их остановит? Им тогда прямая дорога на Русь!

- Верно Перенег молвит, - поддержал воеводу князь. - Покорить Хазарское царство, обложить его данью - выгодно для Руси. А рубить его под корень - содеять самим себе зло. Зарастут емшаном караванные пути, гости наши забудут дорогу в дальние страны. А другие степняки, что из-за Итиль-реки хлынут, может, еще злее хазарина будут... Как мыслишь ты, воевода Свенельд, старейший среди нас? Может быть, мы с Перенегом неправы?

- Мыслил я по-иному, а теперь вижу: неправ был, - глядя прямо в глаза князю, ответил Свенельд. - Мне привычнее мечом махать, чем думу думать. Пусть будет так, как Перенег сказал, как ты речешь, княже!

- Так и порешим, бояре. Гонец пусть отдыхает - ты за ним пригляди, Богдан, чтоб ни в чем нужды-заботы не знал, а завтра повезет наказ Вуефасту: оставаться ему воеводой в Саркеле, на Дону стеречь рубежи Русской земли. Другого гонца, своего, пошлем в Киев и Чернигов с наказом Добрыне и Претичу: отобрать обоим тысячу добрых воев и направить в Саркел, Вуефасту на подмогу. Мы же с вами, бояре, двинем дальше, к Русскому морю...

3

В конце месяца зарева - августа пошли дожди. Они собирались долго, набирая силу, и теперь обрушили на прокаленную землю потоки воды. Вода бушевала в небе и на земле. Горные речки вышли из берегов, затопили ущелья и долины, помчали к далекому морю вырванные с корнем деревья. Проводники-ясы, посоветовавшись между собой, повели русичей в горы, на лесистый перевал. Там, на возвышенности пришлось разбить лагерь и выжидать, когда кончится непогода.

Первые дни ревуна - сентября порадовали солнцем и синим небом, чистым, как дорогой византийский аксамит, что шел на княжеские знамена. Вскоре, однако, с гор снова надвинулись тучи, зарядил нудный серый дождик. Вынужденная задержка злила и тревожила Святослава. Впервые с начала похода князь начал проявлять признаки беспокойства: он хотел добраться до Тмутаракани пораньше, чтобы с первыми заморозками уже отправить основную часть дружины в Киев.

- Ничего, лето еще вернется, - успокаивал князя немолодой ясин, старший из проводников. - Будет тепло и сухо, реки войдут в русло, дороги просохнут...

Свенельд с сомнением качал головой, Святослав зябко поеживался, глядя на сизое небо. Вода лилась сверху, выступала из-под земли. Глинистая почва разбухла, в лесу было сыро и душно. Старые дружинники жаловались на давние раны, многих трясла лихорадка. Самому князю нездоровилось, но он крепился, не показывал вида.

Дожди прекратились внезапно, вновь над предгорьями раскинулось чистое, будто умытое небо без единого облачка, в ясной его глубине запарили орлы.

- Завтра можно будет выступать, - объявил проводник.

- Доживем до завтра - увидим, - недоверчиво усмехнулся Святослав. - У нас сборы недолги. Будет ведро - тронемся дальше.

Вроде неплохо приняли вернувшегося из полона Богдана гридни. Каждый спешил поделиться с ним чем был богат. И молодого товарища его приветили. Старый Мечник и коней им добыл - для Богдана рослого вороного, для Златы смирную саврасую кобылку. А все-таки уже в первые дни после возвращения Богдан почувствовал смутную тревогу. Казалось ему временами, будто кто-то в спину глядит недобрым взглядом. Обернется Богдан - кругом свои, те, с кем уже немало степных дорог истоптано, с кем и смерти в глаза глядели рядом.

Чудно Богдану, ничего не поймет он. Что бы это значило? Затаил он свою тревогу, никому, даже Злате, ни слова не сказал. А сам начал тайком присматриваться к своим товарищам. О Мечнике ничего худого не подумаешь бывалый воин, взгляд прямой и открытый. Чеглок похож на него, только по молодости лет куда горячее. Чудин хоть и молчун, да весь на виду. Да и другие гридни - что о них плохого скажешь?

Нет, никого ни в чем не мог заподозрить Богдан. Самому смешно стало: подумал же такое!

Русская дружина после возвращения Святослава от ясского князя прошла вперед немного - помешали дожди. Для воинов, уставших в долгом походе и в сечах с хазарами, это была передышка перед последним рывком к Русскому морю. Отдыхала дружина, выстроив шалаши и вырыв землянки, отъедались на здешних буйных травах отощавшие кони. Воины залечивали раны, как отцы и деды учили - золой от костра, настоями из трав и кореньев.

Когда дождь затихал, к русскому стану пробирались ясы с товарами оружием, сукнами, медом, пригоняли баранов. На окраине лагеря собиралось торжище. Русичи покупали что им по душе приходилось, за хазарское золото и серебро, выменивали за добычу, взятую в Итиле.

Как ни тихо и мирно было вокруг, около лагеря денно и ношно стояли на страже дозоры. За бдительность стражи князь Святослав строго спрашивал с воевод и тысяцких.

В дозор ходили и гридни. Злата просилась вместе с ними, но Богдан, расставлявший и проверявший дозорных, не отпускал ее, держал при себе как оруженосца-рынду. Ночью, в сильный дождь, оставлял ее в лагере, хотя она и обижалась. Брал с собою тогда гридня Светозара - статного и ловкого, хоть уже и немолодого воина с густыми черными усами и хмурым никогда не улыбающимся лицом. Со Светозаром в дозор ходили охотно: его желтые ястребиные глаза одинаково зорко видели и днем и ночью. И слух у него был не хуже, чем у сайгака, - за пять перестрелов Светозар чуял малейший шорох.

Но Злата сторонилась Светозара, настороженно молчала при нем.

- Чем он тебе не люб? - спросил однажды Богдан, когда они остались вдвоем.

Злата метнула на него быстрый взгляд, укоризненно блеснула зелеными глазами.

- Не люб, - и прикрыла глаза длинными ресницами. Отчего - не знаю. Но не лежит сердце к нему. Будто чужой он среди наших воев...

- Ну придумала! - отмахнулся Богдан. - Чужой!

Девушка обиделась и умолкла.

А Богдан, как и прежде, чуял чей-то недобрый взгляд, следивший за ним. Словно был он добычей, которую обкладывают волки...

Уже и дожди кончились, реки вошли в русла, а Святослав, обычно стремительный, быстрый в походах, на этот раз медлил с выступлением. То ли хотел дать хорошую передышку дружине, то ли ждал вестей о касогах.