АТРИум - Дмитрий Матяш

Пули летели в него, но он, даже не оборачиваясь, шел на Кудесника, замершего между двух елей. Скорость пуль была такой же, как и у Лениной стрелы, – не быстрее, чем движется ленивая шаровая молния, – но Роб двигался быстрее пуль раз в сто.

Звягинцев не стал убегать, хотя трезвый рассудок требовал именно этого. Вид здоровяка теперь не смущал его. Пуля пролетела у Роба над головой и едва не угодила замешкавшемуся на мгновение Егору в лоб.

«Начнем с азов рукопашки», – подумал Кудесник, и где-то внутри у него словно сработала пружина. Его нога вылетела навстречу руке Е-бойца. Точный удар носком ботинка в сухожилие заставил американца выпустить серебристый предмет и выронить оружие. Завершая движение, нога Кудесника нацелилась ему в глаз. Однако морпех сумел среагировать. Здоровенная лапища перехватила ступню Егора в паре сантиметров от лица и сдавила ее. Перед глазами бродяги поплыли звездочки, ему показалось, что он попал в медвежий капкан. Оттолкнувшись захваченной ногой от ладони морпеха, Егор подпрыгнул и в падении нанес противнику мощный удар берцем в висок. Обычного человека такой удар убил бы, но Е-боец только разжал хватку, дав Кудеснику возможность освободиться. Перекатившись на спину, Звягинцев, продолжая действовать по наитию, упер ноги в цепь наручников и изо всех сил стал разгибать их.

Эти мгновения длились, казалось, вечность. Металлические браслеты острыми краями впились в кисти. Еще усилие, и лопнула кожа, полилась кровь. Ошалев от боли, Егор надавил сильнее. Еще пара сантиметров. Растягиваются до предела сухожилия и связки. Боль стала нестерпимой, цветные круги поплыли перед глазами. «Еще!!!» – раздался изнутри яростный рык. Где-то внутри открылся резерв. Бродяга чувствовал чужую, жесткую, все сметающую на своем пути волю, целью которой было заставить выжить. Эта воля задавила боль, как паровой каток пустую пивную банку.

Егору показалось, что сейчас сухожилия не выдержат и порвутся, как тонкая бечевка, но вместо этого он почувствовал, как сдвигаются, изменяя положение, плавающие пястные кости. Окровавленные наручники упали на траву. Кровь обильно лилась с рук Кудесника. Безымянные пальцы и мизинцы торчали под неестественными углами. Бродяга поместил ладони между бедрами и плавным, но мощным движением свел их. Кости встали на место.

Опомнившийся Роб вскочил на ноги. В налитых кровью глазах читалось безумие берсерка. Однако Егор не ощущал страха, он был спокоен и отрешен.

Наблюдавший со стороны обыватель скорее всего решил бы, что стиль, в котором дрался Роб, это карате. Широкие низкие стойки, ограничивающие подвижность, опущенные к поясу руки. Та же грубая топорная техника, построенная на прямолинейных ударах. Этакий оживший лом, стремящийся к «иккен хисацу» – одному-единственному удару наповал. А вот стиль Кудесника ему определить бы не удалось: его расчетливые экономные движения, внезапные многоударные серии под всевозможными углами любой частью тела могли породить ассоциации с системой Кадочникова или славяно-горицкой борьбой только у искушенных знатоков рукопашного боя.

Абсолютная тишина боя нарушалась лишь шелестом приминаемой травы и дыханием сражающихся. Сдвоенные и строенные удары кулаками, локтями, ладонями сыпались на преплечья, плечи Роба, иногда вскользь проходили в голову или шею. Лишь феноменальная реакция и скорость позволяли Е-бойцу уходить от атак Егора. Впрочем, тому тоже было ой как не просто. Чудовищные, будто пушечные удары проходили в сантиметре от жизненно важных органов, стоило отвлечься на миллисекунду, и каменный кулак грозил проломить кости и разорвать внутренности. К тому же, судя по твердости мышц, Е-боец владел искусством «железной рубашки».

Егор не понял, почему на долю секунды вдруг отвлекся его противник, но шанса не упустил. На предельной скорости он ударил носком ботинка в боковую часть колена передней ноги Роба. Тот пошатнулся, теряя драгоценное мгновение на восстановление равновесия. Кудесник рванулся вперед, сдвигая руку противника левым предплечьем и одновременно отводя свою правую. Затем всадил Робу под ухо полукросс-полукрюк всей рукой от кулака до локтя, в который Егор вложил всю мощь своего тела. От страшного удара в уязвимое место Е-боец поплыл. Не давая ему опомниться, Егор на обратном движении коротко двинул противнику локтем в глаз. Голова Роба вздернулась, массивный подбородок запрокинулся, открывая кадык, в который Кудесник тут же с разворотом корпуса нанес секущий, будто саблей, удар предплечьем. Американец отшатнулся, прижав ладони к гортани, а Егор, используя набранную телом инерцию, тут же пнул его в живот. Роб согнулся пополам, нога Егора взмыла вверх, и каблук армейского ботинка с силой сваебойного молота впечатался в затылок противника.

Только тут Кудесник увидел несколько круглых отверстий на спине Е-бойца и с досадой подумал, что победа над громилой – не его заслуга. В нескольких метрах, опираясь спиной о дерево, стояла Лена, в опущенной руке слабо дымился отобранный у Зомбореза ТТ.

Даже несмотря на постепенно накатывающую, разрастающуюся волну боли и слабости, Егор смог выдавить из себя улыбку. Его внутреннее состояние в этот миг мало его заботило. Мысль, что девушка вернулась за ним, рискуя жизнью, и в итоге не дала ему умереть, согревала душу и немного притупляла боль.

Егор поднялся на ноги. Подошел к Лене, поцеловал в лоб, положил руку на плечо и прижал к себе. Сколько бы еще их путям ни переплетаться, Егор чувствовал, что переплелись они навсегда – он больше никогда не допустит, чтобы этой девушке кто-нибудь причинил страдания. Никогда.

Он подобрал оброненный морпехом «штайр», и они пошли прочь.

Уходя, они не заметили, как рука Роба чуть дернулась, зашевелив пальцами, потом плавно пробралась в подсумок на поясе, откуда достала маленький инъектор…

Глава 7

Подполковник Беличев ждал звонка. Ходил по кабинету с заложенными за спину руками и терпеливо, но со все более проявляющейся нервозностью ждал, когда зазвонит желтый телефон. Именно желтый, другие телефоны, а их на огромном дубовом столе было пять, его сейчас не интересовали. Он их даже отключил, оставив лишь желтый и черный. Последний он оставить включенным был обязан – это был селектор внутренней связи.

Но желтый молчал. Как и сам подполковник, хоть ему до одури сейчас хотелось наорать на кого-нибудь. Да хоть на водителя, который снова не помыл в машине стекла. Как же жаль, что приказ никого не впускать, который он дал секретарше, исключал такую возможность! Спустя еще какое-то время Беличев почувствовал, как у него чешутся костяшки кулаков. Рабочий день был на исходе, и подполковник решил, что, если желтый телефон не зазвонит в оставшиеся пять минут, агент под кодовым именем Ангел-Демон из подполковника станет майором. А то и капитаном. И вместо секретных операций будет заниматься промышленным шпионажем, сидя сутки напролет в холодной «газели» с «читающим» по стеклам лазерным микрофоном или допрашивая проституток в «Интуристе». Решено: если не позвонит, завтра Ангел-Демон станет капитаном категории А – на 95 % лишенным доступа к архиву и специальных средств разведки и прошедшим курс «отбеливания» памяти.

«Сегодня же рапорт подам!» – в который раз про себя повторил Беличев и остановился у окна, завешенного зеленоватым тюлем. Глянул на занимавшую добрую часть стены карту Красноярского края с обведенным черным маркером Эвенкийским районом и натыканными в него красными, белыми и черными шпильками – загадку для всех посетителей его кабинета, кроме, естественно, самого главного в управлении, – и пригляделся к белой шпильке, воткнутой в надпись «Ущелье-3». Последние два часа он смотрел на нее раз двадцать, каждый раз с трудом сдерживаясь, чтоб не сорвать со стены карту и не бросить, скомкав, в угол.

«Старшим лейтенантом! Демон, мать твою так!» – громко выпустив ноздрями воздух и стиснув зубы, решил Беличев. Взглянул на часы. Без трех минут шесть, а ведь еще в три часа Ангел-Демон должен был выйти на связь!

Иван Савельевич подошел к столу, поднял трубку на желтом аппарате – вдруг со связью что? – но тут же бросил ее обратно на рычаг и уселся в кресло, старый и дряблый старик на фоне молодого президента России, смотрящего с портрета на карту Краснодарского края.

И тут телефон дал о себе знать. Подполковник Беличев схватил трубку, выждал, пока в динамике закончится трель, распознающая секретную линию, и закричал:

– Демон, я тебе обещаю, это твой последний день оперативной работы! Последняя поездка в Атри! Ты меня понял?! С завтрашнего дня пенсионеров наших проведывать будешь, лейтенант, блин! Брать подписки о неразглашении и напоминать о параграфах соблюдения номер двести и двести двадцать! Я тебя…

– Товарищ подполковник, разрешите доложить, – произнесли спокойным, холодным тоном на том конце провода.