АТРИум - Дмитрий Матяш

Как бы там ни было, Кудесник ощутил знакомую немоту в суставах. То же чувство немощности, что и тогда, когда он очнулся среди трупов «монголов» и перед столом коломинского старшины. Он не смог бы подняться на ноги, даже если бы призвал для этого последние силы.

Когда к Звягинцеву вернулась способность рассуждать трезво, он понял, что его куда-то ведут. Он глядел себе под ноги, видел, как от росы с каждым шагом все больше чернеют его грязные берцы. Трава успокаивающе шелестела, навевая воспоминания о спокойной жизни, об утренней рыбалке. В воздухе витал запах озера.

Его вели, как и прежде, в «коробке», в наручниках. Пехотинцы из чужой страны молчали, настороженно поглядывая по сторонам. Кудесник устало осмотрелся, не понимая, в каком направлении его ведут. Метрах в двухстах слева тянулся лес, справа высились серые, окутанные сизым туманом горы. Местность была ему незнакомой, по крайней мере никаких гор, кроме Чегодайского ущелья, выглядевшего совершенно не так, он тут не припоминал.

Впрочем, Кудесник даже и не пытался припомнить. Разумеется, он по-прежнему хотел знать, что с ним происходит, почему они упомянули Кэмела и что, черт подери, вообще произошло на том холме. В то же время он понимал, что, сколько бы ни шерстил память, ни выстраивал логическую цепочку, это ни к чему не приведет, а потому всецело положился на инстинкты. Его несли ноги, но мозг, казалось, совершенно не участвовал в координации его движений.

Больше всего Кудеснику сейчас хотелось остаться одному. Он чертовски устал. Он чувствовал, что терпеть не может присутствия американцев, и больше всего ему хотелось завалиться где-нибудь в ближайшей деревеньке и отоспаться. Отдохнуть, сходить в баньку, сбросить навалившуюся на плечи за последние дни тяжесть, но… если бы у него хоть было оружие. В бою с пехотинцами ему бы не пришлось рассчитывать на нерасторопность, как в схватке с болотниками, но их и было меньше. Глядишь, пару-тройку бы и срезал, а там на кого Бог послал бы. Но ведь и этой же призрачной возможности нет. А попытаться отобрать у американского морпеха ствол – это все равно что оторвать у танка башню.

Запищал на руке одного из бойцов КИП. Кудеснику был до оскомины знаком этот не предвещающий ничего хорошего звук – сработал датчик аномалий. А потому Звягинцев остановился и заставил себя поднять голову. Огляделся. Остановились и пехотинцы.

– Вотс вронг? – Американцы, вытягивая шеи, пытались взглянуть на экран КИПа в руках третьего, а потом закрутили головами, глядя то на Кудесника, то на лес, то на горы.

Шедший метрах в пяти впереди «коробки» лидер с буквой «Е» на плече вдруг резко обернулся и бросился назад, оттолкнул первого, быстро подошел к третьему, схватил его за предплечье и повернул к себе. Затем спросил Кудесника:

– Что это за аномалия?

– Это… – пошевелил пересохшими губами Кудесник, переведя взгляд с экрана КИПа, в углу которого возник в красном пульсирующем кружке код «5–2», на траву и ощущая, как у него начинает мерзнуть спина. – Очень хреновая аномалия.

Как же он не заметил этого сразу? Как не увидел больших, диаметром не менее пяти-шести метров ямин в траве? Это же как в том фильме, где инопланетяне оставляли знаки на кукурузном поле. Господи, да это же «Егоза»! И в тот же миг он услышал шелест, с которым сминается трава, как если бы с неба упало плашмя огромное колесо. Оглянувшись, Егор ужаснулся – невидимая аномалия «ударила ногой», вмяв растительность в землю с чудовищной силой всего в нескольких сантиметрах за его спиной. На аномалию «Егоза» правило насчет дважды в одну и ту же воронку не падающего снаряда не действовало. Она могла запросто ударить след в след или сместить центр удара на каких-нибудь жалких полметра. Если вы незаметно попали на территорию, где бушует «Егоза», однозначного совета, как можно из нее выбраться, не существует. Можно бежать, а можно двигаться медленно-медленно – шанс попасть под удар одинаков. Особенную сложность представляло то обстоятельство, что границы, в которых шалит «Егоза», установить невозможно. Потому что она, как и полоса барического взрыва, постоянно смещается. Не раз те, кто пытался изучить эту область измененного пространства, погибали, находясь на расстоянии, которое они считали безопасным.

Егор посмотрел на здоровяка, стараясь как можно четче передать ему смысл своих намерений, затем резко оттолкнул второго бойца и бросился наутек. Как он и предполагал, спецназовцы не стали открывать по нему огонь, а последовали его примеру. На ходу выкрикивая ругательства, они передвигались в своих тяжелых костюмах гораздо медленнее Кудесника, а потому тот совсем не удивился, когда к звуку хрустнувшей под весом опустившейся аномалии травы примешался чей-то короткий вскрик. Короткий, потому что, попав под ногу «Егозе» невозможно кричать долго. Кудесник оглянулся и увидел, что пехотинцев осталось четверо, а на образовавшуюся позади них круглую вмятину с неба опадают кровавые ошметки.

«Минус один», – обрадовался в душе Кудесник, отметив, что до леса осталось не больше тридцати метров.

Еще один «шаг» «Егозы» – и снова чей-то крик, но теперь долгий, протяжный. Это у четвертого аномалия отделила, словно отрезала острым скальпелем, от туловища плечо, левую руку, левую часть грудной клетки и ногу. Снайпер выронил оружие и распластался в траве. Он еще долго звал на помощь, проклинал, посылал всех в ад, но никто за ним не вернулся. Это не съемки фильма о героях, в жизни все совсем по-другому. А потому первый лишь молча оглянулся, а здоровяк обошелся, как свойственно многим американцам, лишь прозаическим «Прими, Господь, твою душу».

Аномалия любит открытые пространства, а потому в лесу круглые вмятины случалось видеть очень редко. Полагаясь на это и отбежав, как ему показалось, на достаточное расстояние от луга, Кудесник остановился и перевел дыхание. От американцев он оторвался самое меньшее метров на пятьдесят. Егор прижался спиной и затылком к толстому стволу сосны, выждал пару мгновений, высунулся и оглянулся. Американцы, судя по звукам, проходили мимо, тихо матерясь и бряцая оружием. Они его искали. Злились друг на друга за то, что упустили цель. Кудесник сел у дерева, просунул скованные железными браслетами руки через ноги, сбил со лба пот, прислушался, убедился, что звуки доходят откуда-то слева, – стало быть, американцы так и не нашли его след, и с облегчением вздохнул.

А потом вдруг стало тихо. Ни шагов, ни бряцанья оружия, ни ругательств.

Если они остановились, то слишком уж надолго… «Неужели заметили?» – подумал Егор, весь превратившись в слух и вглядываясь в частокол из высоких, разлапистых деревьев, окруживший его со всех сторон.

Точно заметили. Бродяга пошарил глазами по земле в поисках чего-нибудь увесистого, но вокруг валялись лишь тонкие сухие ветви. Пригляделся – не мелькнул ли между деревьями «амеровский» костюм? Нет, вокруг по-прежнему тихо. Где-то вдали стрекочет птица, жужжат над головой дикие осы, по небу плывут белые клоки ваты.

Первый шел прямо на Кудесника. Звягинцев, завидев его, встрепенулся, будто ему за шиворот влетела оса, попятился на четырех, переполз за ствол так, чтобы его не было видно, и залег, распластавшись по земле. Вжавшись в землю и закрыв глаза, Егор пролежал так минут пять, не меньше. По его подсчетам, американцы уже должны были пройти мимо. Он всей душой желал видеть их удаляющиеся спины, но, разлепив веки, прижался к земле еще сильней – пехотинцы как раз шли в нескольких метрах от него. Цепочкой: первый, второй и последним здоровяк без шлема. Странно они шли. Руки по швам, оружия у одного нет вообще, второй волочил по земле «штайр», казалось, только благодаря тому, что ремень перекрутился и зацепился на запястье, глаза смотрели исключительно вперед себя. Они его не ищут, это он понял сразу, как и то, в чем причина такого безвольного поведения. Следом за пехотинцами шли три шептуна. В своих плащах с капюшонами, высокие, худые, похожие на черные тени, они двигались, как всегда, беззвучно.

Кудесник ощутил, как волны произнесенных шепотом слов накатывают на него одна за другой, становясь все громче, а слова – четче. Это была не пси-атака, только фон, но поскольку теперь Кудесник находился гораздо ближе, то и интенсивность фона возросла. В какое-то мгновение, когда он хотел сжать кулак, у него это не получилось. Его зацепили ментальные якоря, тянувшиеся за шептунами, а ведь если вовремя от них не избавиться, то можно запросто присоединиться к пехотинцам и стать для шептунов приятным сюрпризом.

Но… Что это? Идущий позади двух пехотинцев здоровяк, поравнявшись с деревом, за которым прятался Кудесник, вдруг замедлил ход, что уже для ведомых шептунами было нетипично, повернулся к Егору, улыбнулся и подмигнул. Егор обомлел. Его удивило не столько то, что американец его вычислил, к этому он уже был морально готов, сколько тот факт, что «амер» сумел выйти из-под контроля шептунов. Бродяга знал, что вырваться из ментальной петли можно, лишь когда ее только набросили, а уж когда пси-поле устоялось… это просто невозможно. Если Е-боец не шептун сам, то ему удалось невозможное. Впрочем, по сравнению с тем, что произойдет в следующие секунды, это Звягинцеву покажется просто детской забавой.