Земля - Валера Дрифтвуд

сосны: шиш тебе, Савря, не достанешь, не набьёшь живот беличьим мясом! Хорьки сейчас, верно, все попрятались по норам, потому что днём они любят спать; ежа колючего ещё попробуй возьми; а птахи и всякая дневная лесная шушера убралась прочь далеко от Савриных злобных воплей, когда страфилька упустила крольчиху. Надо было сердиться молчком! Но где уж тут стерпеть.

Мать Гиблых всё помалкивает, но кажется ничуть не огорчается Савриным досадным промашкам. Они просто вновь идут искать дичины.

С сердитым клёкотом на ближнюю валежину опускается летунья, грозная, тёмная! Савре остро хочется сжаться в комочек и припасть куда-нибудь в ямку, но она храбро выпрямляет ноги и чуть-чуть подымает перья, чтобы казаться больше. Земля ведь её в обиду не даст.

– Шумишь! – шипит тёмная. – Еду пугаешь!

– Кто в ученье не ошибался, Эри. – Ийр-Земля пожимает плечами. – Одна умница, я помню, на своём первом холостом году головой в дупле застряла, всей ватажкой вызволить не могли.

Что ж, Эри-то отлично помнит, каково это было – маяться с головой, плотно встрявшей в дупле и мучительно держась всеми когтями за проклятый ствол, пока подруги не привели Ййра на выручку.

Тот и ножа не стал доставать. Не стал и тянуть Эри наружу – устроился поудобнее на ближнем суку, перевёл дух после долгого бега, а потом велел ей просунуть голову дальше в дупло и повернуть чуть набок, подбородком вправо. В таком положении, как по волшебству, Эри тотчас же легко освободилась сама, а Ййр слез к корням, сел и хохотал долго и обидно.

Савря видит, что могучая летунья словно бы немного втягивает шею в плечи, становясь чуть меньше и не такой грозной.

– Всё равно не быть ей охотницей, пока полётом не окрепнет, – ворчит Эри. – Нас крылья кормят.

Зыркает на Саврю лиловыми глазищами, моргает, отворачивает тёмное лицо. Потом взглядывает снова, теплее.

– Чадо… а то давай подкормлю?

Савря не успевает как следует обидеться. Мать Гиблых говорит голосом верным:

– Не надо… Савря ловкая. Справится.

По лицу Эри ясно, что на этот счёт её берут сильные сомнения. Но раз Земля говорит, значит, оно так и есть.

* * *

Как же изловчиться и написать о чудесных крылатых обитателях Страфилева края, чтобы вышло живо, ясно и по-настоящему? «Рояль» стрекочет не без задора, Рина пока не перечитывает получившиеся страницы, боясь, что сразу захочет немедленно пустить всё на растопку для кухонной плиты или хоть для мисс Толстобрюшки. Будет ещё время и поработать спокойно над черновиками, а сейчас – только вперёд, лишь бы поймать здешние чудеса и передать их словами на бумагу!

Иногда, эдаким мягким холодком, Рину захватывает странное и удивительное осознание, что давно умерший Рональд Финч прикасался к этим же самым клавишам, выбивал через чернильную ленту буквы – «и» чуть более бледная, стёртая, забавный хвостик у заглавной «Д», через «ноль» – тоненькая косая чёрточка. Наверное, и Рон Финч тоже переставал замечать мелодичный звон каретки, когда работа его захватывала… И он тоже писал о страфилях. Хотя учёные, должно быть, смотрят на страфилей несколько иначе, чем восторженные юные энтузиастки.

Так печально и досадно, что прежний владелец «Рояля» погиб молодым и не успел завершить свой труд.

А ещё – хоть, конечно, и не годится сравнивать эти два случая – Рине досадно, что у ЕЁ труда – ну, вернее, пока что просто набросков – до сих пор нет никакого впечатляющего начала, вводной истории, красивого и единого корня. Рине не хочется, чтобы её работа вышла эдаким сухим пучком из разрозненных обрубков. Вот если бы получилась настоящая книга, красивая и живая – не веник и не букет, а с мечтой и любовью посаженная островная яблоня…

Нужно начало. Живой корень, питающий осталь…

– АХ Я ШЛЯПА, – произносит Рина, выпрямляясь на стуле и поднимая голову. Глаза у неё широко распахнуты. Рина улыбается.

– Всё в порядке? – беспокоится Сэм из-за стенки.

– Да, – отвечает Рина. – Да, Сэм, всё отлично.

Смешно, и как это она могла забыть? История, с которой по-настоящему всё началось.

А ведь Рина когда-то слушала её бессчетное число раз.

И выспрашивала любые подробности.

И просила рассказать снова и снова.

Удивительная быль, случившаяся почти восемьдесят лет назад. Далеко-далеко отсюда, в старом лесу под городком Тихоярском, у села Дольного…

Рина не торопясь вынимает из хватки «Рояля» недопечатанную страницу, откладывает её в стопку чалых от букв листов. Бездумно подравнивает эту стопку. Берёт чистый лист из бумажной пачки и заправляет его в верный «Рояль» – такими осторожными и плавными движениями, будто полюбившийся ей старый печатный монстр из неубиваемого механизма вдруг сделался хрупким и пугливым существом.

* * *

Ййр срезает длинные стебли лесного липника для своего зимнего ремесла – на будущие циновки. Савря примечает: берёт не какие попало, а с разбором, опрятной косой подсечкой. Страфили плетут целые дома в ветвях, но у Земли и так домище огромаднейший, полный разных чудес. В том числе и липниковых да черетянных укрывальников для пола, крепких и красивых.

– Кролик уходит в куст, белка и птаха – вверх, – хмуро перечисляет Савря. – Ёж слишком колючий, барсук слишком сердитый, соромаха слишком злая, лиса слишком хитрая. Угнать хорошую еду на ногах я не могу. Взять слёту пока тоже не могу. Наскоком – промахиваюсь.

– Верно подмечено, – кивает орк. – И что думаешь делать?

Поразмыслив, Савря отвечает:

– Лягушек я себе успею наловить. Но лучше ещё наскочить попробую. Уж седьмой-то кролик от меня не уйдёт!

Ййр знает, что уйти может не то что седьмой – и двадцать седьмой кролик подряд, но вслух и не думает возражать.

– Хорошо. Найдём твоего седьмого. Сейчас, довяжу охапочку… А потом давай-ка к дому поворачивать.

У страфилей вообще-то бытует предубеждение против «холодной еды»: змей, жаб и лягушек. Ну что же, с некоторыми змеями и впрямь лучше не связываться неопытному ловцу, да и жаб жрать воистину незачем: попробуй-ка проглоти какую-нибудь жабу – сразу поймёшь, как права страфилья мудрость. А вот местные лягушки безвредны, хотя, ясное дело, от хорошей жизни кормиться ими никакая страфиль не станет.

А вот рыбкой крылатые почему-то не брезгуют, если только могут её добыть. Рыбачить слёту решается далеко не всякая страфиль. Только большая вода страфилей не жалует: смокнут перья – недолго и потонуть. Надо будет в тихую погоду всё же поучить Саврю стеречь рыбу на отмелях. Всяко не лишним будет и такое умение.

А наскок-то у неё неплохой. По Кнаберу, вон, не промахнулась.

* * *

И вот корневая быль ложится на бумагу