Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

5. Концепция бога должна быть устранена…

9. Должно быть ясно, что Крис выполнил свою миссию.

10. Не должно складываться впечатление, что Крис — бездельник…

Весь этот бред кончается словами: "Других претензий к фильму не имеется".

Можно сдохнуть, честное слово! Какая же провокация… Что они вообще хотят от меня? Чтобы я вообще отказался работать? Почему? Или чтобы я сказал, что со всем согласен? Они же знают, что я этого никогда не сделаю.

Я совершенно ничего не понимаю…"

К слову о Тарковском. Вот уже месяц, как на широкий экран вышел его многострадальный фильм "Андрей Рублев", однако назвать его прокат широким не поворачивается язык — отпечано всего лишь 277 копий. Однако на фоне того, что этот фильм дожидался своего выхода к зрителю аж 5 (!) лет, это — огромное достижение. Между тем многие люди в те дни ломали головы над вопросом: какими причинами вызвано снятие запрета с картины? Весьма интересную версию по этому поводу высказал комментатор польского журнала "Культура", выходящего в Париже, Михаил Геллер, который связал выход "Рублева"… с китайской проблемой. Мол, как только обострились отношения советского и китайского руководства, так тут же на широкий экран хлынули фильмы, в которых люди с желтым цветом кожи стали выступать в образе врагов. Две последние новинки из этого ряда — фильмы "Русское поле" и "Андрей Рублев". Но послушаем самого М. Геллера:

"Новый фильм, вышедший на советские экраны, носит название, символизм которого доступен каждому зрителю, фильм называется "Русское поле". Рассказывает он о жизни трудолюбивой советской колхозницы, честно трудящейся на благо Родины, сын которой в конце фильма погибает в схватке на границе с коварным врагом. Финальные сцены — ряды гробов, плачущие женщины — зрители уже видели раньше, по телевизору, в кинохронике — это сцены похорон жертв боев на Уссури. Китайцы — убийцы миролюбивых советских людей, нарушающих мирный труд.

В фильме "Русское поле" новый враг советского народа не назван, но его имя отгадать нетрудно.

Значительно проще обстоит дело с другим фильмом, вышедшим на экраны после пятилетнего запрета. Нельзя, конечно, сравнивать убогое произведение Николая Москаленко "Русское поле" с выдающимся фильмом Андрея Тарковского "Андрей Рублев" (кстати, в прокате 72-го года "Русское поле" займет 2-е место, собрав 56,2 миллиона зрителей. — Ф. Р.).

Но есть в этих двух фильмах одна общая деталь — цвет кожи тех, кто убивает русских людей, — желтый. У Тарковского — татары, у Москаленко — китайцы. Было бы величайшей несправедливостью с моей стороны сводить "Андрея Рублева" к борьбе с желтой опасностью, но несомненно, что именно этим объясняется появление фильма на экране. И приходится лишь удивляться недоумению московского корреспондента газеты "Монд", восклицающего: "Никто не знает, почему фильм Андрея Тарковского "Андрей Рублев" после пятилетнего ожидания вышел на московские экраны". Руководители советской пропаганды отлично знают. Они пришли, видимо, к выводу, что сцены разгрома татарами русской церкви, убийства русских и т. п. заслонят все другое, что есть в фильме.

Враг внешний — Китай. Это всем ясно. И, можно бы сказать, все с этим согласны — и официальная пропаганда, и "диссиденты", выражающие свои мысли в статьях, распространяемых "самиздатом"…"

Режиссер Сергей Герасимов продолжает работу над фильмом "Любить человека". В те январские дни в одном из павильонов киностудии имени Горького снимались эпизоды в декорации "квартира Александры". Главные действующие, лица: актеры Любовь Виролайнен и Анатолий Солоницын. Съемки проходят без особых приключений. Разве что однажды на съемочной площадке произошел скандал между тайными любовниками — Виролайнен и Герасимовым. Вот как она сама об этом вспоминает:

"Во время съемок Герасимов подошел ко мне и говорит: "Я люблю тебя, милая, я так тебя люблю!" Рядом сидит Толя Солоницын, у Герасимова из пиджака торчит микрофон, и весь текст идет на запись, но он ни на что не обращает внимания. Я ему в сердцах отвечаю: "Сергей Аполлинариевич, сколько можно твердить об этом, вы и Наташе Белохвостиковой то же самое говорили. Кого снимаете, того и любите". Он аж побелел от гнева. "Как ты можешь?! — страшно закричал на весь павильон. — Это же неправда!" Все, боясь попасть под руку мастера, быстренько потянулись к выходу. Макарова тоже молча удалилась…"

В эти же дни известный сценарист Анатолий Гребнев отдыхал в Доме творчества в Болшево. В его домике также жили четверо шахматистов, во главе с тогдашним чемпионом мира гроссмейстером Борисом Спасским, который готовился к предстоящему матчу с американским шахматистом Робертом Фишером. Причем готовились шахматисты весьма оригинально. Днем отсыпались, а ближе к вечеру подтягивались в маленький холл своего домика, к телевизору, и начинали играть, но не в шахматы — они резались в карты, притом с изрядным шумом, мешая другим отдыхающим смотреть "ящик". Далее послушаем рассказ самого А. Гребнева:

"Это был, как объяснил мне Спасский, бридж, игра, по его словам, более популярная в мире, чем шахматы. Я был, по-видимому, единственным киношником во всем Доме творчества, с кем они четверо по необходимости общались. Ни к популярным актерам и актрисам, которых они могли видеть в столовой, ни к фильмам, что показывали по вечерам, не проявлялось ни малейшего интереса. Я иногда звал их посмотреть кино, но тщетно. В иные вечера, вспомнив о своей миссии, садились они и за шахматы, сопровождая ходы присказками вроде: "А вот мы вам на это сделаем один ма-аленький шах!" — совсем как какие-нибудь командировочные в купе поезда. Проигравший ставил бутылку, а когда и две, они выпивали вчетвером, предложив для приличия и мне, затем ложились спать — где-то уже в третьем часу, а то и позже.

Спасский был из них самым контактным, мы иногда разговаривали. Своего будущего соперника он называл гением, особенно же ставил в заслугу Фишеру то, что с его приходом резко возросли шахматные гонорары. Однажды я задал интересовавший меня вопрос: что происходит с шахматистом с течением лет? Как отражается возраст? Ответ был занятный. С возрастом, сказал Спасский, силы, естественно, убывают, но это вполне компенсируется опытом, эрудицией, так что нельзя сказать, что человек играет хуже. Ослабевают — и это действительно сказывается на игре — воля к победе, ненависть к сопернику. "А! Ну и что!" — начинаешь думать с годами: появляется мудрость, и вот тут главная опасность и слабина…"

Игры Спасского в бридж вместо интенсивных тренировок в шахматы заметно скажутся на результатах чемпионского поединка, о чем речь еще пойдет впереди. А пока продолжим следить за событиями января 72-го.

В середине месяца КГБ нанес серьезные удары по диссидентскому движению во многих городах Советского Союза. В частности, в Москве, Ленинграде, Киеве были проведены обыски на квартирах диссидентов по не известному ранее "делу № 24", которое появилось после секретного решения ЦК КПСС, датированного 30 декабря 1971 года. Чекисты целенаправленно искали (и находили) экземпляры крамольного бюллетеня "Хроника текущих событий" (начал выходить в апреле 68-го). В Вильнюсе арестовали и бросили в психушку историка Вацлава Севрука, в Москве арестовали астронома Кронида Любарского в Киеве (13 января) — поэта Василя Стуса.

В день, когда арестовали Стуса, в шведском городе Гетеборге завершился чемпионат Европы по фигурному катанию, на котором практически весь пьедестал почета был занят советскими фигуристами. Среди спортивных пар золотые и серебряные медали нашей команде принесли два дуэта: Ирина Роднина — Алексей Уланов, Людмила Смирнова — Андрей Сурайкин, среди "одиночников" "серебро" первенства досталось Сергею Четверухину. Не повезло паре Людмила Пахомова — Александр Горшков, которые в упорной борьбе уступили золотые медали западногерманской паре Анжелика и Эрих Бук. Правда, советская пресса отнесла этот неуспех на совесть некоторых арбитров, которые якобы специально занижали оценки нашим спортсменам. Например, Ю. Смирнов в "Комсомольской правде" писал:

"Отдавая должное упорству и настойчивости новых чемпионов, нельзя не сказать о том, что их соперничество с Пахомовой и Горшковым порой проходило при необъективном судействе… Тренерам "западного блока" "неудобен" высокотехничный стиль советской танцевальной школы, для выработки которого требуется масса труда и старания. Гораздо легче "натаскать" фигуристов на нескольких внешне эффектных "вертушках" и "полутодесах", далеких от танцевальных канонов, и пользоваться ими от соревнования к соревнованию, почти не меняя программы…"

В ночь с 13 на 14 января, аккурат после празднования старого Нового года, в Москве произошла автомобильная авария. Подвыпившая компания молодых людей возвращалась на белом "Мерседесе" из ресторана, когда сидевший за рулем водитель не справился на скользкой дороге с управлением и автомобиль врезался в столб. К счастью, никто не погиб, однако несколько человек получили травмы различной степени тяжести. Сильнее всех пострадала известная нам столичная дама полусвета Елена Щапова — у нее было сильное сотрясение мозга. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло: именно эта авария подвигла Елену круто изменить свою судьбу и уйти от мужа к молодому любовнику Эдуарду Лимонову (как мы помним, этот любовный треугольник возник в июне прошлого года). Как вспоминает сама Е. Щапова: