Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

21 августа кинематографисты страны получили нового руководителя — вместо Алексея Романова (пришел к руководству в 1963 году) в кресло председателя Государственного комитета по кинематографии СССР (до 4 августа он был просто Комитетом) сел Филипп Ермаш, до этого курировавший сектор кино в ЦК КПСС. Большинство киношников приход нового руководителя встретили с оптимизмом. Например, режиссер Сергей Юткевич в одном из тогдашних писем своему коллеге Г. Козинцеву отмечал: "В Комитете здесь паника, никто еще не знает "who is who", но новый председатель по крайней мере симпатичен мне тем, что ему активно нравился "Рублев" и вообще у него чувство эстетического развито значительно больше, чем у симпатичного Романова, который никогда не понимал, что хорошо, а что плохо — почему и назначен сейчас главным редактором новой газеты (вместо "Советской культуры")…"

Приход Ермаша к руководству Госкино не был случайным. Недовольство Романовым в ЦК сложилось в последние год-два, и знающие люди понимали, что рано или поздно он со своего поста полетит. Причем многие из них знали, кто придет ему на смену, — Ермаш, который под покровительством своего влиятельного земляка члена Политбюро Андрея Кириленко делал стремительную карьеру в ЦК (сначала они вместе работали в Свердловске, а в 62-м, после того как Кириленко вошел в Политбюро, он тут же вызвал в Москву Ермаша). Решающую роль в назначении Ермаша сыграли и голоса мэтров отечественного кино, в частности голос Льва Кулиджанова, — тогдашнего председателя Союза кинематографистов СССР.

22 августа на матче по шахматам Спасский — Фишер происходит очередной скандал: Фишер ставит новый ультиматум и требует перенести игру в закрытое помещение. Мол, шум в зале мешает ему сосредоточиться. Однако ему в этой просьбе отказывают. Более того, не перестают удивляться поведению претендента на чемпионское звание: дескать, чего вы ерепенитесь, ведь счет в матче уже 10:7 в вашу пользу? Действительно, чего?

В тот же день в "Большой перемене" снимают эпизод в "учительской": когда Нестор знакомится с учительским составом школы, сплошь состоящим из представителей слабого пола. Поскольку в тот день выяснилось, что Кононов сильно занемог и ему трудно добираться общественным транспортом из Люберец в Москву, за ним была срочно снаряжена машина. Такая ситуация будет продолжаться на протяжении двух дней.

В эти же дни в Москве гостят представители НХЛ — тренер Джон Маккеллан и главный инспектор клуба "Торонто Мэйпл Лифе" Боб Дэвидсон, которые внимательно наблюдают за тренировками советской хоккейной сборной. Эти тренировки усыпляют их бдительность, поскольку русские на них представляют из себя жалкое зрелище. Вратарь Владислав Третьяк в двусторонней игре сборной СССР с ЦСКА умудрился пропустить 9 (!) шайб, а его товарищи по команде то и дело спотыкались о собственные коньки. Знали бы канадцы, что это не что иное, как хитрость русских тренеров и игроков: они специально пускали пыль в глаза заокеанским наблюдателям. А Третьяк пропущенные шайбы впоследствии объяснит тем, что в тот день на льду думал только об одном — о предстоящей вскорости свадьбе.

Эта свадьба состоялась в пятницу, 25 августа. Мы помним, как в июле Третьяк сделал предложение своей невесте Татьяне, но та отказалась его принять: мол, слишком мало мы знаем друг друга. Но, видимо, потом, слегка поразмыслив и посовещавшись кое с кем, она свое отношение к этому делу изменила. И когда в начале августа Третьяк вернулся в Москву со сборов и вновь поднял тему женитьбы, девушка дала свое согласие. В ЗАГСе, учитывая постоянную загруженность жениха в спорте (впереди Третьяка ожидали напряженные игры с канадскими профессионалами), пошли навстречу молодым и назначили свадьбу на конец этого же месяца.

В Евпатории продолжаются съемки фильма "Плохой хороший человек". Правда, съемки, которые начались там с 14 августа, идут со скрипом: из 12 дней рабочими выдались только шесть, остальные — простойные (подкачала погода). Однако Высоцкому хватило и этих дней, чтобы отсняться в положенных по его роли эпизодах.

В эти же дни на съемках другой ленфильмовской картины актер Юрий Каморный встретил свою очередную любовь. Почему очередную? Каморный был человеком- влюбчивым, и за ним тянулся длинный шлейф любовных романов, которые он заводил чуть ли не на каждом фильме, где снимался (первый такой роман молва приписала артисту в 66-м во время съемок советско-польского фильма "Зося", где Каморный якобы сумел обольстить саму Полу Раксу, известную советскому зрителю по роли Маруси в сериале "Четыре танкиста и собака"). В том августе 72-го Каморный снимался под Рязанью, где совершенно случайно оказалась и 25-летняя студентка юрфака ЛГУ Ада Ставиская, которая приехала на съемки, чтобы навестить своего мужа, работавшего художником на этой же картине. Кстати, сам муж и познакомил свою молодую жену с популярным актером. Знай он, чем это вскоре обернется, наверняка бы не был столь опрометчив. Как вспоминает сама А. Ставиская:

"У меня был прекрасный второй брак, в семье мужа меня любили. Но так случилось… Знаете, как бывает: сталкиваются случайно в дверях двое людей, и оказывается, что это судьба. Вот так и у нас — все произошло стремительно, без размышлений и колебаний. С сентября мы с Юрой уже не расставались, я ушла от мужа в чем была, да и Юра не из тех мужчин, которые что-то забирают из прежней семьи (Каморный был женат на актрисе Ирине Петровской, в этом браке родилась дочь Полина. — Ф. Р.). Какое-то время ночевали в его театральной гримерке, жили за городом в квартире его сокурсницы, наконец сняли комнату — добирались туда на электричке. Спали на полу, укрывались моим пальто, — но жизнь тем не менее была радостной…"

Однако вернемся в август 72-го.

В этот же день в Москве известный драматург Исай Кузнецов (по его совместно с Авениром Заком сценариям были поставлены фильмы: "Утренние поезда" (1963), "Пропало лето" (1964) и др.) пришел на квартиру Александра Галича возле метро "Сокол". Буквально несколько дней назад — 29 декабря — Галича исключили из Союза писателей, и все эти дни он плохо себя чувствовал, лежал пластом в постели. Однако больше всего его убивало не само исключение, а то, что с этого момента многие из тех людей, кого он считал своими друзьями, отвернулись от него, не только перестали к нему заходить, но даже звонить боялись. Поэтому любое появление гостей на пороге его квартиры после 29 декабря было для Галича настоящим праздником. Вот как об этом вспоминает сам И. Кузнецов:

"Жена Галича выглядела больной, возбужденной. Она обрадовалась нашему приходу, сказала: "Как хорошо, что вы пришли. Саше это так нужно, так нужно!" Галич — вид у него был совершенно больной — сидел за столом. Он не писал, не читал, просто сидел задумавшись. Мы заговорили о заседании секретариата. Меня интересовало поведение Арбузова (Алексей Арбузов — известный драматург. — Ф. Р.). Волновало оно и Галича. Арбузову когда-то мы посвятили свою пьесу…

В сущности, пришел бы Арбузов на секретариат или не пришел, голосовал бы за исключение или нет — ничто не остановило бы заранее предрешенного. С той только разницей, что и Арбузову пришлось бы несладко, если бы он выступил против приказа, отданного свыше. Однако пришел. Даже выступил с осуждением своего бывшего ученика. Правда, с оговоркой, что ему тяжело говорить — слишком много связано у него с этим человеком… И даже вместе с Агнией Барто и Рекемчуком воздержался от голосования. Однако, когда Наровчатов применил прессинг, заявив, что "наверху" требуют, чтобы решение было принято единогласно, все воздержавшиеся проголосовали за исключение. Арбузов обвинил Галича в присвоении чужой биографии — биографии человека, воевавшего и прошедшего лагеря. Не мог же он не понимать, что лирический герой песни, когда употребляется местоимение "я", не может и не должен отождествляться с автором. Это авторская боль, боль человека за других.

Это особенно оскорбило Галича. О последствиях мы не говорили — они были понятны без слов…"

2 января в холодном и далеком Магадане известный ныне певец Михаил Шуфутинский справлял собственную свадьбу. Женился он на красивой девушке Рите, с которой познакомился в октябре 70-го, она пренебрегла благами, которые были у нее в Москве, и приехала жить к любимому буквально к черту на рога. Причем родителям она сказала, что… уехала отдыхать с подругой в Сочи. А сама навострила лыжи в Магадан, где без родительского благословения и выскочила замуж. Свадьбу гуляли на квартире официантки ресторана "Северный", где работал и сам Шуфутинский, — играл в тамошнем оркестре. Гостей собралось человек двадцать, закуска была царская — вся из ресторана. Невеста была в платье, сшитом собственными руками, а вот фата была импровизированная, из каких-то случайных материалов — время тогда было дефицитное. Правда, застолье длилось недолго — часа три, причем жених и его друзья старались пить в меру, поскольку вечером им предстояло идти на работу — играть для публики в ресторане "Северный".