'Я - кто?! Сенсей?' 2: Изменяющий судьбыю Том II. Часть 1. - Kerr Riggert

самому не нравилась моя откровенность, но здесь и сейчас честность — это лучшая политика.

Поговорив еще со мной о том, что интересного мы видели у самого Орочимару и у его учеников, Саске внезапно замолк.

— Он сказал, — после долгой паузы голос его стал тих и глух, — что за силу придется платить, как какому-нибудь они или демону. Отдать душу.

Сейчас Саске сидел на полу, на груде шкур под окном, и бездумно водил рукой по пятнам серой шерсти одной из них, напоминающей рисунком отметины ирбиса. Как же это было не похоже на того самоуверенного пацана из манги!

— Орочимару не демон, — заметил я, сгорбившись, — он фанатичный ученый, поглощенный идеей бессмертия. Но само бессмертие не самоцель, оно ему нужно для того, чтобы выучить все известные дзютсу и создать собственные. Он жаждет исследовать и понимает, что одной жизни для такого мало.

— Как Второй хокаге? — спросил Саске, переведя на меня слегка растерянный взгляд.

— Не сказал бы, что Второй был фанатиком, но да. Согласен, это странно. Странно и немного забавно.

Саске вытаращился на такое определение. Ну да, ничего забавного в Орочимару нет. Слишком он стремный, но это мое мнение о ситуации в целом, и оправдываться я не стал, продолжив мысль:

— Получается, что знакомый нам кровожадный психопат — это, на самом деле, ученый до мозга костей, который живет, чтобы исследовать, понимать и создавать новое. И ради этой цели Змей идет по трупам врагов и союзников, не разбирая дороги и не выбирая средств. Он ушел из Конохи, потому что Третий обнаружил его лабораторию, доверху набитую свежими трупами и еще живыми, но изувеченными шиноби и жителями Конохи. Хирузен или слишком поздно обнаружил, чем занят Змей, или просто не хотел замечать, чтобы самому воспользоваться рецептом долголетия, но, видимо, в какой-то момент Орочимару перешел все границы разумного и покрывать его стало опасно для обезьяньей задницы. — Я мрачно усмехнулся, припоминая всё то говно, которое учудил покойный Третий ради своих глобальных планов по перетягиванию геополитического одеяла и приобретения благ для своего клана.

Из-за того, что я слегка забылся, вопрос Саске заставил меня криво и виновато улыбнуться. Задумался, забылся. Погода, что ли, на меня так действует?

— У него получилось? У Орочимару.

— И да и нет. «Реинкарнация немертвого» позволяет Орочимару менять тела, перемещая душу. Он меняет тела, как змея шкуру.

Саске судорожно вздохнул.

— Так что твое обучение, по факту, это тренировка его будущего тела. А для себя он будет стараться изо всех сил, и этим надо воспользоваться на полную катушку.

— А он может не сдержать обещания?

— Ему придется его сдержать. Особенность «Реинкарнации немертвого» в том, что технику можно применить только раз в три года. У этой техники очень много ограничений и требований, которые…

— И как мне это поможет?

— Во время боя с Третьим Орочимару сам показал лицо своего сосуда. И там телом Орочимару была девушка-нукенин. Но после боя с Сандайме и с нами тело Орочимару должно быть серьезно повреждено. Кроме того, он обязательно попытается излечить руки, переродившись в новом теле, в то время как твое будет еще не готово к его вселению.

Ну, я бы на его месте обязательно попробовал.

— Если мы все сделаем правильно, то ты прибудешь к нему после его новой реинкарнации.

— Но откуда вам это известно?

— Из разных источников. Из лабораторных журналов, найденных после его бегства из Конохи, от шпионов, а еще из копий его свежих записей… Но я тебе этого не говорил. Сам понимаешь, это не та информация, которая подлежит разглашению.

Саске твердо кивнул:

— Значит, у меня два, максимум три года?

— Да. Ты парень способный, я знаю. Сумеешь убить Орочимару и вернуться с победой. Ну, или хотя бы просто убежать. Без рук Змей не столь опасен, как раньше, а Кабуто ты уделаешь уже через полгода. Седой очкарик талантлив, но он все же больше медик, исследователь и шпион, чем боевик, да к тому же не клановый, а это тоже накладывает свои ограничения. Если грамотно подловишь, ему нечего будет тебе противопоставить.

Саске чуть улыбнулся от похвалы, но задумался, нахмурился и спросил:

— Вы говорите, что я буду не готов к реинкарнации. А если он все-таки решит дождаться и вселиться в меня?

— Орочимару нет смысла переселяться в тело ребенка, он дождется, когда ты повзрослеешь, войдешь в силу и разовьешь свою чакросистему до уровня взрослого, чтобы не испытывать неудобств и чтобы твое тело послужило ему побольше, на год-полтора. Он крайне расчетлив, так что создавать себе проблем на ровном месте не станет.

Саске задумчиво уставился в окно вместе со мной.

— Главной проблемой будет вытрясти из Пятой письменные гарантии тебе. Раз ты станешь шпионом Деревни, то ты должен получить разрешение на определенные действия против Конохи, при этом тебя не должны объявить предателем, а собственность клана Учиха, то есть твоя, должна остаться неприкосновенной.

Я промолчал о том, что формально Итачи имеет на квартал, счета и все такое прочее больше прав. Парадоксально, но убийство соклановцев не отменяет того, что именно он наследник. С точки зрения основополагающих договоренностей, на которых основывалась Коноха, внутренние дела клана остаются таковыми, пока Глава Клана не скажет иначе и не апеллирует к Совету Кланов, Большому Совету или Хокаге.

Ты глава клана и убил кого-то из своей родни? Это ваше внутреннее дело. За родственника отомстили, убив уже тебя и назначив главой клана кого-то другого? На это посмотрят косо, но полномочия нового главы подтвердят, если будет на то воля большинства членов клана.

Конечно, перегибать палку не следует, ведь всегда возможны исключения, но в целом дела обстоят именно так.

Саске кивнул, соглашаясь.

Ну, теперь как в анекдоте — осталось только уговорить принцессу*.

— Иди спать, — дотянувшись, я потрепал его по волосам, ошарашив этим пацана.

— А… а вы?

— Посижу еще немного, — плюхнулся обратно, прикрыв колени большой белой шкурой.

Постояв чуть-чуть, Саске пошумел тихонько и припер большое кожаное кресло, забравшись в него с ногами.

— Расскажите что-нибудь, — прозвучало не вопросом, а утверждением. Черные глаза горели любопытством.

Усмехнувшись, я задумчиво уставился на метель, даже и не думавшую утихать:

— Это должна быть добрая история или…

— Или! — азартно воскликнул Саске, заерзав на кресле. — Расскажите что-нибудь… историю, как у костра ночью!

—