'Я - кто?! Сенсей?' 2: Изменяющий судьбыю Том II. Часть 1. - Kerr Riggert

от счастья, глядя на Учиху. Да и в целом мир Харуно Сакуры играл радужными красками: КИ не напугали, по шее мало дали, перед Саске показала, чему научилась, а любовь всей жизни похвалил ее! С того раза, когда Харуно от дури и усердия повредила себе на тренироках руку, Саске стал относиться к ней чуть лучше: как к человеку, а не элементу интерьера.

Наруто был окрылен победой, не осознавая масштаб будущих проблем, он прыгал от восторга и нетерпения, объясняя в своем стиле Саске, как бился с толстяком:

— …а тут он бах! А ему бум, и он аж улетел!

И чем же, спросите вы, я недоволен?

Тем, что мы обратили противника в бегство, но он залижет раны, возьмёт подкрепление и раскатает нас в тонкий блин. Мы, как-никак, собираемся воевать с малой скрытой деревней и правителем целой страны! Это как одним отрядом ОМОНа, без поддержки, без базы, без ресурсов, устраивать военный переворот в Сомали! Нет, я понимаю, есть нюансы, но в целом ассоциации именно такие!

Хатаке взошел на палубу, демонстрируя олимпийское спокойствие и полный пофигизм, но при этом явно был чем-то или кем-то недоволен. Судя по тому, как он на меня поглядывал — мною. Все как обычно.

Мне же было тоскливо и горько от того, что даже со сменой руководства нам попадаются миссии повышенной сложности. Если это не заговор, то проклятие.

Опять вставал выбор: поступить разумно, как вменяемые люди, или как мы обычно — глупо и рискованно. И я догадывался, какое решение примет команда. Как поступают нормальные люди, когда местная деревня шиноби непрозрачно намекает, что вам тут не рады? Убираются, покуда живы. Что сделаем мы? Как пить дать, попремся дальше. Седьмые ослеплены легкой победой и сейчас явно недооценивают противника. Даже умом понимая, что это спаянная команда с большим опытом и опасный противник, подростки все равно подсознательно будут недооценивать врагов, потому что один раз их уже победили.

В кают-компании внезапно стало тесно из-за нервничающих и потеющих, несмотря на погоду, людей.

Режиссер, продюсер, принцесска, мы, Какаши, капитан и, конечно же, самураи.

Если честно, в последних особой надобности не было, все прекрасно понимали, что в случае серьезного боя они ничего не сделают, но мы все-таки хорошие парни, так что сделали вид, что постоянная студийная охрана будет небесполезна.

Обычно так оно и есть. Кто-то должен сторожить реквизит, грозным видом распугивать неадекватов, расталкивать толпу, чтобы дать пройти актерам, участвовать в массовке и исполнять прочие подобные обязанности вахтерного типа. Но, увы, не в случае столкновения с опытными шиноби. Тут от них пользы, как с козла молока. Ни клиента защитить, ни врага боем связать у конкретно этих самураев не получится, ТТХ не те.

Когда напряжение стало почти осязаемым, первым взял слово Какаши, опершись на столешницу руками, как генерал перед провинившимися подчиненными.

— Наша задача по охране только что стала значительно тяжелее. Не так ли, принцесса Фуун… или, я должен сказать принцесса Коюки?

Внешне Хатаке оставался таким же спокойным, и голос у него был ровным. Но я эмпат и хорошо его изучил за это время. Какаши злился.

Названная Коюки ответила совершенно безразличным взглядом и непробиваемым покерфейсом. На мгновение я даже залюбовался ею.

Все-таки она редкой красоты женщина, хоть и стерва: безупречно правильные черты лица, белая кожа, напоминающая качественный мрамор, оттененная длинными, отдающими едва заметной синевой черными волосами с челкой, уложенной по обе стороны лица, умело нанесенный макияж и светло-голубые глаза. Безупречная, как скульптура, и безжизненная, как кукла.

Мне, как эмпату, с Фуун сложно из-за ее характера и эмоций, будь она хоть сто раз Мисс Вселенная. Звучит, конечно, смешно, если вспомнить, что моя Анко людей пытает и убивает, да и вообще довольно кровожадная девушка.

Но это там, на работе, где меня это никак не касается. Дома же Митараши воплощение хрупкой нежности, тепла и уюта, которое хочется сгрести в объятья и никуда не отпускать. Моя прекрасная муза, которой я не перестаю восхищаться и марать бумагу в тщетных попытках нарисовать ее идеальный портрет.

А самое главное — это взаимная любовь, и на другую я ее не променяю.

Вот такой забавный парадокс.

Замечтавшись, коротко по-русски записал свои мысли об Анко, чтоб потом пересказать их лично.

Наверное, со стороны мы с ней выглядим, как та парочка со щенком: «Он ей подарил щенка лабрадора. Теперь она писается от счастья, он писается от ее признательности, а щенок писается просто так, за компанию». Но биджу меня задери, мне это нравится!

Тем временем одноглазый мрачнел, продолжая нагнетать, и бросал недовольные взгляды то на мою блаженную рожу, то на заказчика:

— Я полагаю, что этих шиноби нанял кто-то могущественный. Вероятнее всего, ваш дядя — Дото Казахана, — и вновь внимательно уставился в голубые глаза актрисы.

А младшая Казахана все так же — полное спокойствие, как внешне, так и в эмоциях. Рядом ощутимо нервничал Сандая, мялись самураи, не совсем понимая, что они здесь забыли. Режиссер время от времени протирал лоб, жестом осаживая взвинченного до предела помощника. Того парня, что так и не расстался с хлопушкой, вцепившись в нее, как в спасательный круг.

Словно посмотрев на это все со стороны, я позволил себе усталую усмешку. Помечтали и хватит.

С той же улыбкой покачав головой, я сказал:

— При всем уважении, Хатаке-сан, вы зря теряете время, пугая принцессу. Продюсер-сама уже готов во всем признаться, — повернувшись прямо к заказчику, я ощерился своим самым жутким оскалом, приправив его изрядной долей чакры и ненависти, направленной на него. — Нам попался еще один безмозглый заказчик, безответственный скупердяй и авантюрист. Вы хоть понимаете, во что вы всех нас втравили? Всех, включая вашу обожаемую принцессу и режиссера, который обеспечивает ваши опасные затеи из своего кармана.

Сандая отшатнулся, но затем, опасливо косясь, сел обратно, сплетя положенные на столешницу руки в замок и ссутулившись. Однако сдаваться Асама не собирался.

— Это было необходимо! — дрогнувшим голосом сказал он, сев ко мне боком и устремив взгляд на Хатаке. — Страна Снега нуждается в Коюки-химе. Только вместе с законной властью сюда придет Весна!

Сандай Асама говорил смелее увереннее с каждым словом, под конец спича он так воодушевился, что начал размахивать руками.

— Тц! — У меня зубы свело от пафоса, густо замешанного на искренней уверенности этого фанатика в своей правоте. Продюсер пугливо обернулся, съежился под моим взглядом, но глаз не отвел. Виноватым он