'Я - кто?! Сенсей?' 2: Изменяющий судьбыю Том II. Часть 1. - Kerr Riggert

То ли шок, то ли еще что.

Пока я там бегал и сдавал принцессу с рук на руки, остальные сражались, и к моему появлению толстяк на сноуборде начал серьезно теснить Наруто.

Мне пора поздороваться, что ли. За атаками и бесчисленными клонами Узумаки вражеский шиноби оказался вполразворота ко мне, за что получил отравленный танто в спину. Я целился под лопатку, но в последний момент эта сволочь дернулась, и удар соскользнул, нанеся только неглубокую поверхностную рану на спине.

Жаль.

У меня в голове мгновенно пронесся анализ.

Похоже, комбинезон сделан из чего-то очень плотного, явно укреплен сеткой из нитей чакрометалла и еще в нем наверняка куча проводов. Удар соскользнул явно не только из-за поворота тела, но и потому, что он съехал по броне или спрятанным проводам. Нужно наносить сильные колющие удары, режущие не сработают. Плюс явное подобие щита из чакры… нет, не так. Укрепление доспеха чакрой с отталкиванием ею же. Это явно не автоматическая функция, возможно, какая-то техника, завязанная на доспех?

Вывод: нужно пропускать больше чакры через танто.

— Ты кто?! Как ты посмел?! — разорался отскочивший «снеговик», непонимающе глядя на кровь на перчатке.

— …А Наруто — самый непредсказуемый ниндзя из своего выпуска… — гордо вещал Какаши, который как раз оказался неподалеку, обмениваясь ударами техниками с лидером врагов. Я почувствовал на себе чужое внимание.

— А это кто? — словно между делом, по-светски спросил главнюк нападавших.

— А это Ирука Умино, — также, как бы между делом, ответил Какаши. — Данзо много кого учил быть подлецами и бить в спину, но именно Ирука оказался самым талантливым и прилежным учеником.

— Спасибо, — с сарказмом начал я в ответ, отбивая брошенные кунаи, — за столь лестную оценку, Хатаке-сан!

А мысленно добавил: «К сожалению, о вас ничего хорошего сказать в ответ не могу».

— Это был не комплимент, — донесся до меня ровный голос Собакина.

— Эй вы, Ирука хороший! — раздался возмущенный протест Наруто, который поторопился воспользоваться тем, что внимание его противника отвлечено, и нанес сильный удар…

К сожалению, неточный и неудачный, оставивший только порез на рукаве левой руки Мизоре. После этого Узумаки пропустил контратаку и еще раз доказал истинность поговорки про то, что ежик, конечно, сильный, но легкий. Проще говоря, он улетел от удара в снег.

К сожалению, стало несколько не до разговоров: Мизоре отбил брошенные в него кунаи, и в меня полетела механическая рука на тросе. Ну как рука, грабля скорее какая-то. Малопонятный стимпанковский манипулятор, от которого я просто отшагнул в сторону.

Бронехомяк с яростным ревом попер на меня, фонтанируя гневом.

Не иначе как обиделся на отравленный нож в спине. Странно, должен же понимать, что в этом не было ничего личного. Просто работа у меня такая.

Кувырком уходя от снаряда, я схватил полную пригоршню снега.

В это время Наруто, поймав момент, когда противник увлекся с атаками на меня и по сути, остался без руки, яростно атаковал снеговика. Но враг пока отбивался.

— Эй, толстый! На-ка!

Как и ожидалось, шиноби Снега отслеживал меня краем глаза и на провокацию не повелся и от драки с Узумаки не отвлекся…

Хорошо промоченный морской водой и наполненный чакрой увесистый снежок перекособочил шлем Мизоре, закрыв ему обзор. Он бы мог увернуться, но не стал, потому что посчитал, что я бросаю простой снег.

Кунаи Наруто что-то там порезали в его костюме, но увы, ничего критичного.

Толстяк снова разорвал прыжком расстояние между собой и атаковавшим его подростком.

И без того маленькие глазки прищурились в удивленном понимании:

— Водник.

— Невероятная проницательность! — я саркастично хмыкнул. — Долго думал?

И этот боевой хомяк в ушанке снова попер на меня, как бык на тореадора.

Судя по движениям — в тайдзютсу слабоват, больше полагается на свою силу, массу и доспех. В бою с Наруто он пока ничего особого не продемонстрировал.

А самое главное, Мизоре начал выдыхаться. Возможно, доспех поврежден и стал его подводить. Да и яд наверняка заработал.

Я отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, в рожу бронехомяку кинул кунаи с привязанными моппанами, начиненными перцем. От кунаев он, как я ожидал, защитился, но меня из вида он потерял. Я создал теневого клона, а сам на полной скорости метнулся влево.

Противник, чихая от перца, выскочил из облака на клона и попытался сокрушить его размашистым молодецким ударом, но тот бросил еще дымовых шашек и маячил перед глазами у врага. Я воспользовался тем, что толстяк меня не видит, и бросился к нему со спины, ориентируясь на эхолокацию. Ускорение с помощью чакры, подать чакру ветра на верное танто, удар в плечо, который должен был лишить его правую руку мобильности.

Удар проходит, но снова не наносит достаточных повреждений. Лезвие пробивает броню и одежду, видна кровь, но очевидно, что покрытый ядом клинок из чакрапроводящей стали, наполненный моей энергией, снова наносит только поверхностную рану.

Толстяк вскрикивает от боли, блокируя удар бронеперчаткой прямиком из стимпанка и одновременно уходя вниз, пытаясь достать мое правое колено ботинком. Ага, щас…

— Мизоре! — выкрикнула куноичи, отвлекаясь от Саске и Сакуры.

— Дамочка, не отвлекайтесь! — крикнул я ей, не отвлекаясь от противника. — Мы его не больно убьем!

Мы снова разорвали дистанцию, я попытался скрыться в тумане — совсем рядом пролетела металлическая лапа с явно загребущими пальцами.

Я рубанул по тросу зажатым в левой руке кунаем, и его лапа так и улетела куда-то. Оружие оказалось безнадежно испорчено, но выражение рожи толстого шиноби того стоило. С горечью в сердце я лишил себя этого зрелища, бросив ему в лицо огрызок куная.

Впрочем, долго полюбоваться на чужой облом мне бы так и так не дали. Вражеский главнюк скомандовал отход, и шиноби, ловко прикрываясь техниками снега, технично отступили.

При этом, несмотря на раны от отравленного клинка, Толстяк не спешил помирать от яда. Больше того, он даже обузой им не стал. Свинство какое-то. И загадка. Вот бы еще понять, почему яд от Анко не сработал.

Теперь надо перевести дух, подсчитать потери и решать, как нам быть дальше.

Возвращались на корабль мы с разным настроением. Учиха был горд. Он при минимальной поддержке со стороны Харуно весь бой почти на равных бился с сильным и опытным противником.

Сакура вообще была на седьмом небе