Уильям Тиндел. Слово, церковь и государство в раннем английском протестантизме - Татьяна Георгиевна Чугунова

Мор писал, что церковь существовала и провозглашала Слово Бога до того, как появилось Евангелие[507]. Кроме того, гуманист утверждал, что сам Бог дал церкви право толковать Священные тексты, именно церковь проверила и апробировала на практике истины Священного Писания[508]. Отвергая авторитет церкви в толковании Священного Писания, Тиндел делал его объектом индивидуальной интерпретации каждого верующего, аргументируя это тем, что паписты «запутали смысл Писания своими выдумками»[509]. Таким серьезным обвинением в адрес католиков реформатор вызвал у оппонента еще большее раздражение. В «Диалоге…» гуманист порицает своего соотечественника (а вместе с ним и немецкого реформатора) за подобные мысли, утверждая, что простые люди не могут самостоятельно, без помощи церкви, постичь тайный смысл Библии[510]. Мор обращается к авторитету такого переводчика Библии, как Иероним, который негодовал по поводу попыток неквалифицированных людей изучать Писание[511]. Гуманист также указывал, что он не согласен с тем, что без Писания на родном языке души англичан обречены на погибель, поскольку большая часть простого народа являлась вообще безграмотной[512]. Как крупный ученый своего времени, Мор понимал, что Писание представляет большую ценность и изучение его необходимо для укрепления веры, но интерпретировать божественные истины должны были, по его мнению, люди грамотные[513]. Простому же народу следует сначала научиться читать:

«Тиндел говорит, что наличие Священного Писания на английском языке вещь необходимая, чтобы души людские не погибли, но большая часть из них погибнет, если проповедник не обеспечит, чтобы народ был способен читать, поскольку из всех людей основная часть никогда не могла читать по-английски»[514].

В «Ответе Мору…» Тиндел, говоря о необходимости перевода Слова Бога на родной язык и чтения его мирянами, напоминает канцлеру о том, что друг гуманиста — декан собора св. Павла Дж. Колет был обвинен в ереси за перевод молитвы «Отче наш» (Pater noster) на английский язык[515], тем самым, как верно заметила Л.В. Софронова, «лишая своего оппонента важных доводов и усиливая свою позицию как переводчика Библии за счет объединения со столь значимой в английской церкви фигурой»[516]. Если для Тиндела Библия — поле для частной интерпретации, то Мор считает, что подобный подход к Слову Бога ведет к разобщенности христиан. В противоположность реформаторам, объявившим религию личным делом каждого человека, Мор исходил из понимания религии как формы общественного сознания христианского мира целом. Полнотой истины мог обладать, согласно Мору, только коллектив единомышленников, а не отдельные его члены. Однако и Тиндел еще не полностью отошел от католического подхода о посредничестве церкви в толковании Священного Писания, о чем упоминалось нами ранее.

Новый канцлер так же, как и прежний, не питал никакой симпатии к дерзкому богослову. Начатая им в 1529 г. религиозная полемика продолжалась и в начале 1530-х гг. Защита Тинделом своего учения, должно быть, достигла Мора к концу лета 1531 г., и гуманист снова оказался вовлечен в дискуссию. Мор не терял времени для ответа, в первые месяцы 1532 г. он написал три книги своей новой работы, названной «Опровержение Ответа Тиндела». Это сочинение довольно объемное. Мору казалось, что пострадает вера, если он пропустит хотя бы один параметр, который мог бы использовать потом Тиндел. Однако такая тщательная критика учения Тиндела вредила самой затее Мора, он выглядел брюзгой и ворчуном. Оппоненты продолжали обсуждать самые важные религиозные вопросы, в частности, отношение к вере и добрым делам, обрядам и таинствам и многие другие. Особое возмущение Мора и других гуманистов вызвала доктрина реформаторов о спасении верой, неправильно понявших слова апостола Павла о том, что человек оправдывается верой независимо от дел закона (Рим., 3:28). Лютеране, как отмечает Т. Мор, слишком злоупотребляют словом «вера», считая, что никакой грех не может обречь человека на погибель, будь у него одна лишь она. Однако вера, не сопровождающаяся добрыми делами, по мнению гуманиста, не может спасти человека[517].

Английский гуманист часто обращался к браку Лютера как к полному разврату, и какая бы не обсуждалась тема: церковь, Священное Писание и т. п., женитьба немецкого реформатора всегда имела к этому какое-то отношение[518]. В острой полемике оппоненты обрушивали друг на друга самые ядовитые фразы. Тиндел называл епископов «грязными монстрами, сокрушающими Евангелие», а Мора — их «желанным помощником», работающим на царство Антихриста и думающем о Боге материально, как кардинал Волей[519]. Эпитеты Тиндела казались бледными по сравнению с теми, которые использовал его противник.

Критику Мора вызвал также призыв Тиндела оставить рационалистическую логику и всецело положиться на интуицию религиозного опыта. Гуманист указывал на ошибочность противопоставления веры и разума. Мор считал, что разум помогает увидеть истину, правильно истолковывать спорные места в Писании. «Разум — не враг, а слуга веры», — утверждал гуманист[520]. В изучении Священного Писания Тиндел призывал целиком положиться на веру, а не на возможности естественного разума. Однако в ряде случаев его точка зрения совпадает с таковой Т. Мора:

«В Евангелии от Иоанна, 16 Иисус сказал, что Святой Дух придет и укорит мир за отсутствие истинного суждения и стремления судить, ибо мир воспринимает кислое сладким, а сладкое кислым. Мир думает, вот это служба Господу, а на самом деле — это слепое суеверие. В Первом Послании к Коринфянам, 2 Павел считает, что истинный человек Божий понимает тайны и откровения Божии, пытаясь вникнуть в них до конца»[521].

Подобные рассуждения встречаются и в истолковании реформатором божественных заповедей:

«Заповеди Господни надо исполнять с умом. Написано: не пейте сикеру и вина не пейте. Глупый человек воспримет буквально и не будет пить вина даже в составе лекарства. Человек поумнее примет на веру, не доискиваясь смысла, а совсем умный докопается до причины запрета и поймет, что Бог не велел пить вина, чтобы мы воздержанием смиряли плоть. Догматик очень скоро создаст себе круг убеждений и будет упорно стоять на них, открещиваясь от здравого смысла. Он верит, что он любит Бога, поскольку готов ради Бога убить турка, который любит своего Бога еще больше. Догматик верит, что любит ближнего, если не злится на него, а о том, чтобы помочь ближнему делом, он и не помышляет, разве что напоказ и ради суеты. Если ему запрещено пить вино, то он не будет его пить, но ежедневно будет до положения риз напиваться крепким елеем, ведь о нем в уставе монастыря ничего не сказано и заедать его пряностями. Вот против какого отсутствия суждения