Великие Игры 2.0 - Владимир Николаевич Малый

Что тут можно еще сказать? Кажется, Хрюн поспособствовал тому, что и в этом мире скоро появится братство Вольных каменщиков, сплоченных общей идеей сделать библиотекарю очень и очень больно…

В этот раз любимые Хрюном звуки стали не прямой, а косвенной причиной членовредительства. Причем ситуация сложилась крайне неоднозначная.

Но, неправильно будет рассказывать историю с конца, а начало было следующим.

Так как Гарр уже был занят задумкой Флина, Хрюн, пользуясь служебным положением, склонил сразу нескольких магов, зависящих от него, как от мастера библиотекаря, к сотрудничеству. Естественно, занялись они все вместе очередной дудкой. Хрюн, вообще, явно был из семьи не самых простых горожан, так как умудрился подключить к своей авантюре и местных музыкантов, и столяров, и плотников…

В общем, монструозный по размерам, но, тем не менее, мобильный инструмент а-ля Иерихонская труба был готов. Основным его отличием от иномирного аналога, за исключением того, что творение Хрюна являлось реальным, а не мифическим, было то, что рушить мастер собирался не стены, а моральный дух противника.

Благодаря размерам и геометрическим изысканиям, звук передавался на большое расстояние, а благодаря магическому вмешательству он не рассеивался и игнорировал преграды в виде всевозможных затычек.

Магической энергии устройство расходовало много, так как, не смотря на все старания изобретателя, здорово нарушало законы природы. Поэтому выступал с ним наш маэстро нечасто и недолго, но всегда феерично!

Когда Хрюн первый раз, пыхтя, взобрался на стену, установил свое акустоснайперское устройство, приложился к нему губами и начал дуть…

Тут отдельно нужно упомянуть, что ушлые маги завязали заклинания на самого трубача, иначе вся задумка изначально пошла бы прахом. Так что потрудившись один раз, все остальные затраты энергии на активацию волшебства они переложили на трубача.

Так вот, приложился к нему губами Хрюн и начал дуть!

Лагерь противника находился на расстоянии от стен не меньше километра, и длинной тоже был немал. Поэтому в первый выход трубача на импровизированную сцену на концерт попали не все. Но те, кто попал, равнодушными не остались!

Хрюн превзошел самого себя: это было действительно ужасно. Даже те, кто был рядом с ним на стене и никак не попадал под действие направленной акустической волны, признавались потом маэстро, что были в шаге от того, чтобы не спрыгнуть со стены.

А теперь представьте, что творилось в стане врага! Люди на участке метров в пятнадцать были испуганы, ошеломлены, и дезорганизованы. А тут еще Хрюн начал чудовищно медленно водить своим адским устройством из стороны в сторону, буквально поливая вражеский лагерь звуком из самых глубин преисподней. Которой, впрочем, по местным понятиям здесь не существовало, но, уверен, еще бы чуть-чуть и в лагере ее бы придумали, чтобы низвергнуть туда нашего маэстро.

Хрюн пытал людей примерно шесть или семь минут, пока полностью не выбился из сил.

За это время среди противника нашлось немало людей уже готовых обрезать себе уши. Благо, до этого, кажется, все же не дошло. Но примерно двадцатая часть лагеря в тот момент пережила самые ужасные минуты своей жизни.

Потом Хрюн очухался и осознал все несовершенство бытия. Ведь это же преступление, давать концерт только для избранных – его должны слышать все! Переместившись на другой участок стены, он собрался с силами и дал еще одно представление, но закончил при этом чуть раньше. Когда труба с вконец измотанным маэстро показалась на третьем участке, лагерь напротив этого сегмента стены опустел в считанные секунды.

Хрюн с облегчением выдохнул и до самого вечера с вольнонаемными грузчиками просто красовался со своим вестником апокалипсиса то на одном участке стены, то на другом, парализуя тем самым работы противника.

Немного отдохнув вечером, ночью он, не жалея себя и окружающих, дал еще три концерта. Спать же улегся прямо под стеной.

А когда на следующий день ближе к обеду он торжественно вышел на стену, из вражеского лагеря тут же прилетел сюрприз. Из-за того холма, что успели сформировать пленные между городской стеной и лагерем, вылетел громадный такой камень, врезавшийся в стену всего на пару метров ниже зубца, возле которого стоял наш солист.

Пришлось экстренно отменять концерт путем переноса его на более удаленную от холма площадку.

Но и там выступление было сорвано. Серьезных размеров булыжник, вылетевший все из-за того же холма, в этот раз вообще ударился в зубец, обдав Маэстро градом из каменной крошки.

Стоявший рядом стражник еще долго восхищался той точности, с которой почитатели таланта Хрюна запускали камни в сторону своего кумира.

И вот когда наш библиотекарь со своим сладкозвучным изобретением появился на стене максимально далеко от холма, противник, наконец, ввел в дело свой главный калибр!

Именно этого изначально и дожидались городские власти, делая заказ Гарру на иллюзию фальшивых ворот. Вот только первый удар этого главного калибра пришелся по участку стены с несущим музыку в массы Хрюном. В основание стены впечатался настоящий валун!

Наши специально обученные для контрбатарейной борьбы люди, немного даже опешили по первой. Но после второго сотрясения стены ответили сразу же! И уже после своего ответа окончательно ошалели!

Потому что сразу выяснилось, что противник вел работы не только в направлении маскировки орудия, но и защиты.

Наша приблуда для уничтожения их гигантского требушета представляла собой исполинский самострел. Его снаряд вместо наконечника был снабжен большой емкостью с краской и зарядами, подобными тем, что крепятся на сигнальных стрелах. Краска символизировала собой масло, заряды придавали дальности полету снаряда и как бы поджигали своими искрами это самое масло. Точность тут была не обязательна, главное было упасть рядом и посильнее все забрызгать.

Навесная траектория тоже была давно высчитана, а все участки местности перед стеной – пристреляны. Но снарядов на всякий пожарный случай было изготовлено десять штук. А что, лежат себе, есть не просят: не в этих Играх пригодятся, так в следующих…

К тому же, у противника могло оказаться целых два или даже три гигантских требушета. Но вот исполинский самострел отработал, снаряд полетел вверх по идеальной траектории, но в верхней точке, вдруг, закувыркался и, в итоге упал совсем не там, где планировалось. Участь второго выстрела была та же. Расчет решил, что тут не обошлось без магии, стрельбу прекратил и, при содействии Флина на самокате сообщил градоначальнику тревожные новости.

В этом месте рассказа я не выдержал и спросил