Где пламя драконов правит - Николь Соловьева

Негромкая трель. Шараф сидел на траве, с виноватым видом сомкнув лапами мордочку.

— Прости! — только прошептал он, но в тишине леса, перекрываемым пением флейты, все равно слышалось редкое постукивание.

Фося шумно вздохнула, с железным стуком отпустив рукоятку кинжала.

— Что это? — она указала на мордочку, наполненную клацаньем зубов.

Шараф молчал.

— Остаточное после реки?

Сертан только развел лапы.

— Значит вот что, — Фоська скинула лампу на траву и полезла в мешок, достав оттуда не толстую веревку, перевязав стучащую пасть, а следом вытащила маленькое одеяло, всучив его Шарафу. — ты, сиди здесь, я сама все сделаю, — она вновь затаилась в кустах, выжидая.

Шорх. Из зарослей появилась мордочка Сертана, обронив плед в траву.

— Э, нет, — она оттолкнула в сторону массивную мордочку. — ты со мной не идешь.

Сертан насупившись, скрестил лапы. Бледные руки вскинулись в темноте стволов.

— Давай! Не устраивает план, предложи что-нибудь получше!

Шараф только нахохлился и «сдулся». Послышался странный звук, напоминающий то ли шуршание, то ли чихание, то ли шипение и снова тишина.

— Что ты предлагаешь?

Сертан поднял голубую мордочку, вытянув когтистую лапу вверх.

Фося то же взглянула на верх. Потолок составляли темные ветки.

— Что?

Шараф поднялся, рассеянно расхаживая вокруг стволов, постукивая по ним когтем, волоча за собой хвост.

— Если у тебя нет идей, так и скажи, — фыркнула Фося, отвернувшись от собеседника.

Вдоволь походив вокруг стволов, Шараф наконец материализовался перед ней.

— Какой план?

В один момент их окатил поток ветра и что-то хорошенько ударило по голове, хлестнув по щекам. Открыв глаза Фося, взглянула вниз, где виднелся, тянущийся к траве, ствол, перекрывающий землю, торчащими во все стороны, ветками. Шараф зацепился за новую ветку. Только теперь она поняла, что сидит у него на спине, свисая между ветками и землей.

— Ты что, сума сошел?

Шорх. Новая гурьба игл прошлась по щеке.

— Шараф, опустись на землю, сейчас же! Прекрати этот цирк!

Но Сертан полз все выше и выше. Он и так долгое время слушал людей, останавливающих его. Во что это превратилось? Желание помочь людям затерялось где-то на фоне страха. Теперь уж он не допустит повторения прошлого.

Треск. Лапа сорвалась. Ветка хвои слетела вниз, чуть не задев Фоську, с шуршанием и стуком бьясь о ветви, падая на землю далеко внизу.

— Ты же знаешь, что подвергаешь опасности нас обоих, — проговорила Фося, пронаблюдав падение ветки.

Шараф еле высунул раздвоенный на конце язык, умиротворенно прошипев, схватившись за новую ветку, продолжая протискиваться между иголками и ветвями к темнеющему небосводу. Ветки расступились, открывая осыпанное звездами, ночное покрывало. Еще немного и ветер приветствовал на свободе, раздувая рубахи, шурша иглами веток. Под ногами расстелилась дорога из зеленеющей хвои, зовущей пробежаться по верхушкам. Впереди, над синим небом возвышались темно-зеленые горы. Теплый воздух несся от прогретой земли.

Луна освещала заснувшую поляну позади, с протоптанными тропками. Цветы спрятались в бутоны, уступив место высокой, колышимой ветром, траве. В далеке, вырастали из земли, словно в тумане, снежные вершины. Далеко, за туманами снегов, в лунном свете, жемчужиной блистала белоснежная шапка, обдуваемая всеми ветрами, вздымающими метели с ледяных покровов.

Ветер шумел, ветер шуршал, трепал зеленеющую хвою, несся по бессонной траве, задыхаясь в ночной свободе. Больше не существовало преград. Ринутся вниз, с вершин, взлететь над полем, оставляя на траве темно-зеленую тень. Достать облаков и упасть в неизвестность мирской бездны, зависнув в несуществующем мирке, между небом и землей, звездами и лугами, горами и луной.

— Красиво, — послышалось за спиной.

Порыв ветра вновь колыхнул ветку, колющую чешую.

«Да, красиво», — хотел он сказать, но почувствовав натяжение веревки, вновь почувствовав постукивание зубов, только кивнул и вновь всмотрелся в снежные вершины. Совсем скоро они дойдут и к ним. Тогда, не будет возможности вернутся назад. Хотя, была ли возможность, когда они пересекли реку? Путь назад скромно затворил хрустальные дверцы, как только он впервые, за долгое время, притронулся к поводьям Альпа. Уже тогда он решил, что тронется в путь, справится со сложностями и каким сложным бы этот путь не был, пройдет и его.

«Это не останавливает никого кроме тебя. Мошет, стоит садуматься над этим, Шараф? Понимаю, в краше ты бесполесен, но хоть в чем-то ты долшен быть хорош?»

— Скажи, ты схватил меня с земли, притащил на вершину сосны, для того чтобы… Чтобы что? Видом полюбоваться?

Послышался стук и в плече скоро пронеслась утихшая боль.

— Шараф! — бледный кулак вновь ударил по плечу. — Ты меня вообще слышишь?

На нее обернулась мордочка и зеленый глаз, странно, с каким-то недопонимание уставился на нее. Еле ухватившись за плечи Сертана, Фося подтянула себя.

— Слышал? — и вновь поймав удивленный взгляд, она еле удерживаясь, толкнула морду рукой. — Я говорю, хватайся своими граблями за ветки! Ты вообще помнишь, что на тебе не мешок висит?

Опомнившись, Шараф спохватился, подскочив. Фоська крепче ухватилась за рубаху и ветер вновь хлынул в лицо вместе с треском и шорохом веток. Послышался приглушенный стук. Шараф кое-как приземлился на толстую ветку, овив хвостом ствол. Сверху на рубашки, с тихим шорохом, осыпались подсушенные иглы, с ветки слетела тонкая кора, прилипая к лапам. Позвякивал на брюках меч в ножнах. Между веток тянулся запах смолы.

Лапа, с прилипшей корой, указала на одну из веток. Фося медленно встала на ветку, держась за широкий ствол, всмотревшись в кучи переплетающихся, овивающих друг друга и кажется, вросшими друг в друга, ветки.

— И что нам нужно сделать с этим «полом из веток»? — для утверждения собственных слов, Фося даже прошлась по ветке, дойдя до скопления, аккуратно ступив на них.

Ветки не качнулись, так напоминая настоящий, срощеный навес. Пройдя еще немного и убедившись, что «пол» не сломает и покачивание, Фося довольно свалилась на навес, унизанный осыпающейся хвоей.

— Эй! Смотри! Я нашла прекрасное место для ночлега!

Шараф опустил мордочку, прикрыв ее лапой. В один момент он опустил лапы и в воздухе застыл лязг. Еле перехватив массивный меч, он вытянул его в направлении ветки, пытаясь ее срубить.

Все еще лежа на «навесе», приподняв голову, Фоська проследила за неловкими попытками Шарафа сделать что-нибудь с веткой и вновь опустила голову рассматривая хвою, перекрывающую луну.

— Если ты хочешь испортить навес, у тебя плохо получается.

Послышался треск и что-то ударило в живот. Шараф, с мечом в лапах, замахнувшись, перевалился на гурьбу веток, хорошенько ударив Фосю. Вскочив, он снова схватился за меч, принявшись колотить им ветку. Как только хвоя была срублена, он не без усилий вытащил ее из-под навеса, спихнув