Вектор: Жизнь и смерть - Никита Владимирович Чирков

небольшую крышечку штекером и подключила туда маленькое передающее устройство – на руку сразу же поступил сигнал.

– То, что экран разбит, не означает поломку самой системы, – сказала она ему несколько бахвалясь, и, забрав флешку, вновь взяла оружие в руки, ожидая от него первого шага.

– Молодец.

Они попали в зону без света, но причина темноты была не в сбое систем этого сектора: виной были последствия борьбы жизни и смерти. Оба сменили портативные фонарики с оружия на прибор ночного видения в шлеме, дабы не выдать свою позицию возможному врагу. Куда ни посмотри, легко было ужаснуться той жесточайшей и кровавой бойне. Но если ранее, пусть и не на большом отрезке пути к этому месту они и встречали признаки схваток с монстрами и людьми, то здесь была настоящая резня… Стены и пол пропитаны следами крови, под которыми видны вмятины от ударов, царапины от когтей и ногтей, отверстия от пуль, – поле боя, иначе не назвать. Свете и Альберту подобное было видеть легче, чем неподготовленному гражданскому, но все же, несмотря на профессию и призвание, опыт и стаж службы, даже они замедлили шаг, не имея возможности игнорировать окружение. К тому же никто не давал гарантии, что где-то не прячется оставшийся в живых. Они то и дело наступали на гильзы, осколки выбитых стекол, всякий хлам и даже помятые от ударов ножи и куски железа, используемые по тому же назначению. Казалось, они опоздали к «вечеринке» на каких-то несколько часов, но на самом деле открывшаяся картина скорее напоминала некий монумент или инсталляцию, как закрепление того события, от которого даже у самых крепких и сильных характером пробегут мурашки по спине. Разумеется, никто из них не позволит себе открытых эмоций: у них есть задача – ее надо выполнить, а ставить трезвость ума выше эмоций – одно из первых, чему их учили, и учили хорошо. Света всерьез порадовалась тому умению контролировать себя, но все же окончательно лишиться переживаний и даже страха от увиденного ей было не по силам. Да и кому может быть, разве что ненормальному, подумала она, остановившись посреди перекрестка. Света уже поняла, что вряд ли тут есть хоть кто-то или что-то, и, не желая более смотреть на окружение через зеленоватый оттенок, выключила прибор ночного видения и включила фонарик на оружии, желая детальнее, во всех красках увидеть страшное окружение. Альберт же молча сделал так же, чему она даже несколько удивилась, но не подала виду. Света не помнит, когда видела столько явных и неприкрытых следов не просто борьбы, а настоящей кровавой и жестокой войны за жизнь, безжалостной и разрушительной во всех отношениях. Несколько десятков человек были заперты здесь и, явно чрезмерно надеясь на безопасность этого импровизированного лагеря, то ли забыли об отходе, то ли не организовали часовых. Они стояли на широком перекрестке, наблюдая со всех сторон одну и ту же ужасную и кровавую картину.

– Заметила?

– Да. Враг вылез оттуда. – Света указала на разорванную дверь в конце недлинного коридора за поворотом налево, где также была куча предметов мебели, служившая утолщению двери, – там в конце был самый очаг, видимо, это случилось, пока все спали, ну или просто надеялись там спрятаться. Они сами загнали себя в ловушку.

– Сталкивалась с таким?

– С таким – нет. Но ты же читал мое дело, знаешь, что я не из робкого десятка, так что не бойся, тебя не брошу.

– Не вижу каких-либо причин полагаться на наличие здесь нашей троицы. Идем.

Света кивнула ему и только сделала шаг за ним, как ее взгляду открылось что-то такое, чего она не могла пропустить. Справа от перекрестка, там, вдалеке…

– Стой, – приказала она так, словно предостерегла от опасности, тем самым заставив его готовиться к нападению. Но, оглянувшись, он не заметил ничего и только хотел спросить, в чем дело, как увидел уходящую от него фигуру.

– Здесь что-то странное…

В метрах десяти впереди она увидела светящиеся точки, словно маленькие лампочки, которые даже при такой кромешной тьме было легко не заметить на расстоянии. В дальнем широком зале со стеклянными стенами все четче заметны своего рода светлячки, усеянные сотнями на всех поверхностях внутри. Желтого цвета, они размером с ноготок, в виде продолговатых зернышек, повылезали из тоненьких стеблей, словно паутиной захвативших все поверхности.

Оба остановились на границе, прямо перед рамами с разбитыми стеклами, осколки которых похоронены под частями здешней Жизни в виде корней. Света выключила фонарик, чему сразу же последовал Альберт. «Зернышки» словно имитируют свечение звезд, доступное человеческому глазу. «Даже в смерти есть своя красота», – подумала она.

Он включил фонарик – целенаправленно ради изучения окрестности внутри этого помещения, явно захваченного инопланетной Жизнью. Света последовала примеру, выйдя из моментного увлечения. Под стеблями с «зернышками», хоть и не сразу, но приглядевшись, они оба заметили тела – точнее, остатки тел людей, многие из которых явно были частично употреблены в пищу нападавшими хищниками. Света шагнула вперед и прошла метр к заинтересовавшему месту: трупы были не просто накрыты – они стали частью этой Жизни. Словно стебли – или чем это может быть – проникли в них, и даже то, что осталось после жатвы, стало частью чего-то большего. Оглянувшись повнимательнее, Света увидела еще с десяток подобных моментов, превративших это место не только в геноцид.

– Они все стали частью… этого.

– Не только они! – Его слова впервые прозвучали тревожно, моментально заставив проследить за лучом света его фонарика, кончающегося в паре метров от нее в стороне. Там были остатки монстра, и не одного. Все они были подвержены участи людей, словно захвачены на переработку в питательную основу, как удобрение.

– Все снял? – спросила Света настолько сухо, насколько доказывает ее усилие в сохранении нейтральности.

– Все. Идем.

Вернувшись к центральному перекрестку, они стали обращать несколько иное внимание на окружающий ужас, что в помещениях, где умирали люди, что в коридорах, через которые те пытались убежать. Везде виднелась уже не просто бойня, а словно подготовка к преобразованию в нечто… Она не знала, как продолжить, но, задумываясь над тем, хотела бы она стать частью этой инопланетной Жизни, чтобы ее тело переработали в пищу или удобрение, отвечала себе четко и безотлагательно: «Ни в коем, блядь, случае».

Свернув направо и пройдя еще один подобный перекресток, они подошли к выходу из этой зоны. То был не просто Т-образный перекресток, где, повернув в одну из двух сторон, упрешься в двери: это было место памяти. Только вот поняли они это далеко не сразу, ведь обычно увиденное ассоциируется с желанием запугать, а то и предостеречь любого пришедшего от не самой лучшей идеи следовать дальше по