Наследница - Борис Седов

— Это экономический терроризм? — Я, пораженная такой откровенностью, непроизвольно поднимаю брови.

— Удачное определение, Вика — экономический терроризм. Он может быть подкреплен и политическим, если ты вернешь мне дискету, которую украла в Новомосковске. — Шикулъский спешит ковать железо, пока горячо. Мало ему концерна, подавай еще и дискету.

«Черта с два, господин депутат!»

— Не верну. Зато в любой момент могу предать огласке всё, что на ней содержится. Вы ведь этого не хотите, Дмитрий Романович? Вам это, мягко сказать, повредит.

— Несомненно, — кивает он. — Но повредит только в той мере, что придется уезжать из России. Не самый худший исход — перебраться куда-нибудь на Гаити и выйти на пенсию. Доживать свои дни на берегу Карибского моря в окружении прелестных мулаток, иногда вспоминая о том, что ты, милая девочка, сейчас мотаешь срок за убийства где-нибудь в Богом забытом заполярном углу.

— Я тоже могу, когда припечет, ломануться на берег Карибского моря. Не на Гаити, а, скажем… ну, пусть на Ямайку.

— Куда бы ты ни ломанулась, Викуля — да хоть в Антарктиду! — но после того, как пустишь в дело дискету, проживешь очень недолго. Я злопамятен и достану тебя где угодно. Ты веришь, что средств на это мне хватит?

«Та-а-ак, новый поворот в нашей теплой беседе, — улыбаюсь я и выбираю из миски яблоко поаппетитнее. — Пошли запугивания? Что ж, принимаю игру, господин мафиози».

— А вы не боитесь, Дмитрий Романович, что после таких откровений я решу перестраховаться и прикажу вас замочить? Прямо сейчас. Самый простой и наиболее эффективный способ защиты

— Нет, не боюсь. Была бы ты дурой, я бы тебя опасался. Но я же вижу, что ты умная, дальновидная девушка…

— Десять минут назад я была идиоткой и задавакой-десятиклассницей, — тут же припоминаю я. — Кстати, яблоки мытые?

— Не знаю. Кислятина… Итак, ты понимаешь, что, избавившись от меня, не решишь свои собственные проблемы. Только усугубишь. Кроме моих людей, тебя начнут разыскивать по всему миру еще очень многие. У тебя же не будет достаточно средств, чтобы с ними бороться.

— Почему же не будет? — Я всё-таки осторожно надкусываю яблоко. И правда, кислятина!

— Потому, что те несколько миллионов, которыми ты завладела в Интернет-банке, — это несерьезно. Их не хватит даже на то, чтобы продержаться полгода. Почему бы тебе не уехать на ту же Ямайку по-доброму, получив приличные откупные за свою долю в концерне?

— И сколько? — Я вовсе не собираюсь принимать предложение Шикульского. Просто мне интересно, в какую сумму он готов оценить мое отречение от наследства. В миллиард? В полтора?

Я даже представить себе не могла, что Дмитрий Романович настолько жаден!

— Сто миллионов, — называет он свою цену, и я не удерживаюсь от того, чтобы громко не расхохотаться.

— Вы шутите?!! Если шутите, то я таких шуток не понимаю. Если это серьезно, тогда нам вообще не о чем разговаривать. — Я кладу на стол несъедобное яблоко и поднимаюсь со стула. — Впрочем, всё равно не о чем.

— Почему, Вика?

— Потому что подобная сделка никогда не состоится. Хоть за сотню лимонов, хоть за миллиард, хоть за пять миллиардов я никогда не откажусь в вашу пользу от акций. Попросту потому, что не получу от вас и копейки. Существует немерено способов обвести меня, дурочку, вокруг пальца. Это первое. А второе: уехав из России, я сразу сменю статус вашей достойной противницы на статус потенциальной жертвы. Пока я жива, вы не угомонитесь. Так что, Дмитрий Романович, всё остается по-прежнему. Не желаете мира, продолжим войну. Мне фиолетово, где меня засмолят — на берегу Карибского моря или Финского залива. А сейчас собирайте манатки и выметайтесь отсюда к чертям! Я нищая и не могу позволить себе тратиться на содержание VIP-заложников!

Шикульский изумленно вытягивает цыплячью шейку. Чего-чего, но такого поворота он не ожидал!

Олег и Пляцидевский, дожидавшиеся меня в соседней комнате, недоуменно переглядываются, когда я им сообщаю о своем решении.

— С чего ты решила его отпустить? Пускай сидит здесь. Пока он у нас на виду, от него хотя бы можно не ждать очередных падлянок.

— Не обольщайтесь, — хмыкаю я. — Можно ждать всего, чего угодно. У меня такое чувство, что этот мерзавец шпилит какую-то хитрую оперу. Не удивлюсь, если уже завтра утром сюда нагрянет спецназ. Когда я сказала Шикульскому убираться отсюда, он не мог скрыть своего разочарования. Отвезите его от греха куда-нибудь в лес. Пускай поблукает, поразмышляет, стоит ли идти с нами на конфронтации. А мы будем готовиться к тому, что он решит: «Стоит», и подкинет нам очередную проблему. Даниил Александрович, не желаете кислого яблока?

— Нет.

— Олежа, а ты… не желаешь слетать на Ямайку, подыскать уютненький домик на берегу Карибского моря? На тот случай, если придется срочно валить из России.

ТАМАРА АСТАФЬЕВА (МАЗОХИСТКА)

27-28 октября 1999 г.

Вика и Пляцидевский с утра пораньше уехали в «Богатырскую Силу» на собрание акционеров. Олег свалил на дачу под Рощином, где держали Шикульского. Тамара же как следует выспалась, приняла душ, не торопясь, попила кофе и лишь после этого набрала Колин номер.

— Как поживаешь? Как твоя подопечная?

— Нормалек. Наслаждается жизнью.

— Я на нее не нарадуюсь… Пересечемся сегодня?

— Как скажешь, — покорно пробубнил Николай, и у Тамары создалось впечатление, что он только проснулся.

…Они встретились в том же итальянском ресторане на Московском проспекте, где месяц назад Николай воевал со спагетти. На этот раз он, сославшись на то, что только что пообедал, заказал себе маленькую пиццу и чай.

— Рассказывай, — уперлась в него взглядом Тамара, когда официант, приняв заказ, отошел от стола.

— Что тебе рассказывать?

— Всё!

— Ну, слушай…

Конечно, он рассказал не все. Вернее, не рассказал ничего.

Ни слова о доверенности и испанском нотариусе. Ни слова о том, что Магистр подыскал покупателей на коттедж в Вырице и машину. Ни слова о том, что сейчас он активно обращает в деньги недвижимость на Коста-дель-Соль. А в том, что Николай вовсю роет копытами землю, чтобы поскорее избавиться от коттеджей в Марбелье, Тамара не сомневалась.

«Двуличный ублюдок! Настанет момент, я всё это тебе предъявлю!» — Она в тысячный раз слушала историю о том, как Толстая Задница еле-еле оклемалась от двух инфарктов подряд. И старательно делала вид, что это ей интересно.

— Третий приступ может оказаться смертельным, — распространялся Коля, и его собеседница, стараясь не расхохотаться, согласно кивала:

— Нет, еще рано. Слишком просто для гадины — помереть своей смертью. К тому же, сперва ее надо освободить от испанских коттеджей и всех сбережений. Коля, у тебя так и не появилось идей, как это сделать? — с трудом выдерживая серьезный тон, интересовалась Тамара. — Как раскрутить Светлану Петровну на доверенность?

— Никак не раскрутишь, — с непроницаемой рожей впаривал Коля. — Не стоит даже еще раз заводить с ней об этом разговор — ни к какому результату это не приведет, только насторожит Светлану. Лучше дождаться, когда ее выпишут из больницы. Тогда, глядишь, и подвернется какая-нибудь возможность. А если даже не подвернется, то черт с ними, с коттеджами. Сбежать из страны я этой мерзавке всё равно не позволю.

«Лживый ублюдок! Впрочем, то, что сбежать из страны ты ей не позволишь, вполне может быть правдой. Зачем тебе Толстая Задница, когда прикарманишь все ее гроши? Не проще ли ей умереть?»

— Коля, еще раз напоминаю: толстуха моя. Чтобы не тронул ее и пальцем. Взамен, если очень чешутся руки, отдаю тебе остальных «простоквашинцев», — напоследок напомнила Тамара и отправилась на встречу с Магистром.

Она припарковала свой старенький «форд» прямо на тротуаре напротив «Консервов» — второразрядного «ночника», разместившегося в типовом двухэтажном торговом центре на одной из узеньких улочек Купчина.

— Опоздала. — Магистр устроился рядом с Тамарой на пассажирском сиденье, демонстративно задрал манжет рубашки и посмотрел на часы. — На двадцать минут.

— Не опоздала, а задержалась. Пробки. И Коля.

— При чем здесь Коля? — усмехнулся бендеровец.

— При том, что я его замочу. Он меня конкретно достал! Этот урод всерьез рассчитывает купить меня своим паревом… Миша, а ты ведь в курсах, что Николай у меня за спиной сейчас делает всё, чтоб скорее загнать недвижимость на Коста-дель-Соль. — Тамара повернулась к Магистру и раздвинула губы в хитрой улыбочке. — Признавайся, приятель.

— Я знаю только о том, что на днях за две трети цены будет продан коттедж под Вырицей. Как и желала Светлана, в комплекте со всей обстановкой и «мицубиси».

— Подробности этой сделки тебе известны?

— Покупатели — айзеры. Папаша-барыга, мамаша-домохозяйка и целый помет грызунов. Пятеро или шестеро…