Наследница - Борис Седов

— Стойте, — еле слышно прошептал Шикульский. Расслышать его мог разве что Даниил. Но охранники, действительно, замерли в дверях, растерянно взирая на своего вдруг оказавшегося в заложниках босса. А тот собрался с силенками и смог произнести уже громче, уже почти в полный голос: — Не стреляйте… Зачем ты разбил мой аквариум?!!

Две акулы били хвостами по мокрому антикварному ковру.

— Если хоть волосок упадет с его головы, — наконец вышел из оцепенения один из охранников, — ты покойник.

— Он лишится не только волос, — хладнокровно улыбнулся Даниил. — Если сейчас же не начнете выполнять мои требования, через пять минут отстрелю ему ухо.

— Делайте всё, что он попросит, — из последних сил простонал Шикульский. — Говори, Даниил. Чего тебе надо?.. Ох, зачем ты разбил мой аквариум?!!

— Мне нужна трубка. И все выметайтесь отсюда. Потребуетесь, позову. — Пляцидевский посмотрел на замершего на краешке кресла «бульдожью морду». — Тебя это тоже касается. Пошел вон!

Охранники послушно кинули Даниилу сотовый телефон, подхватили раненного в ногу коллегу и скрылись за дверью. Последним из кабинета выскочил «бульдожья морда». Даниил в этот момент уже набирал номер Энглер.

Она ответила после первого же гудка.

— Даниил Александрович, что произошло? Куда вы пропали?

— Кажется, я сейчас нахожусь под Москвой.

— Что значит «кажется»? — не поняла Вика.

— Меня похитили, — рассмеялся Пляцидевский и легонько стукнул стволом пистолета по затылку Шикульского. — Наш общий друг. Короче, слушай…

Он никуда не спешил и доложил о своих приключениях со всеми подробностями. Спросил у Шикульского точный адрес, где они сейчас находятся, и передал его Вике.

— Я буду отзваниваться каждые десять минут, и если вдруг не позвоню, сразу же связывайся с ФСБ, рассказывай всё, что произошло, и называй адрес и имя того, кто меня захватил. Тебе не поверят, решат, что это провокация, но проверить сигнал им всё равно придется.

— Я сейчас же подключу «Пинкертон». Крупцова.

— Конечно, девочка, действуй. И буду действовать я. Пора выбираться из этих гостей. — Даниил отключил телефон и еще раз стукнул стволом пистолета по депутатскому темечку. — Зови своих церберов. Кто у них старший?

— Он сидел вон в том кресле… — начал Шикульский.

— А-а-а, «бульдожья морда». Хорошо же он тебя оберегает. Мой тебе добрый совет: если останешься жив, уволь этого питекантропа. А сейчас распорядись, чтобы к подъезду подогнали машину, чтобы твой самолет был готов к вылету, и чтобы твои идиоты не наделали глупостей. Подстрелить, прежде, чем продырявлю тебе башку, меня всё равно не успеют. Так что довольствуйся малым, Дмитрий Романович. Смирись с тем, что придется слетать вместе со мной в Петербург. Это твой единственный шанс остаться в живых. Зови охрану! Командуй!

Далее всё прошло, как по маслу. Обычно проблемный Шикульский на этот раз являл собой образец покорности и исполнительности, его «идиоты» и не пытались совершить хоть какую-то (хоть самую ничтожную) глупость, подогнали к крыльцу лимузин, а на маленьком аэродроме для сельскохозяйственной авиации в двадцати километрах от Истры оперативно подготовили к вылету принадлежащий олигарху «Фалькон-50».

— Я на вас удивляюсь, Дмитрий Романович, — сказал Пляцидевский, удобно располагаясь на мягком диване шикарного салона самолета. — Вроде бы, разумный человек, приученный действовать с холодным расчетом, и допускаете такой грубый ляп. Мало того, что пустились в авантюру, даже толком не определив для себя, какой цели хотите добиться, так еще и позволили обыграть себя вчистую. Или затеяли какую-то хитрую игру?

Шикульский молчал.

А Даниил ему ни на йоту не верил. Ни единому его действию, ни одному его слову. Не верил даже его молчанию.

«И всё-таки это не ляп, а какая-то лихо закрученная интрижка, в суть которой мне пока, увы, не проникнуть. Ловушка для дураков, вроде меня, Гепатита и Энглер». — Эта мысль терзала Даниила Александровича Пляцидевского более часа, пока «Фалькон» не совершил посадку на маленьком аэродроме на окраине Парголова.

Там его уже дожидались Олег и человек десять охраны — это из тех, кто был на виду. Неизвестно, сколько еще боевиков заняли позиции в засаде. Особо не церемонясь, Шикульского вытащили из самолета, затолкали в подъехавший к самому трапу минивэн и, натянув ему на голову пыльный мешок, отвезли в небольшой домик в дачном поселке около Рощина.

А Пляцидевский, не по своей воле слетавший в Москву и обратно, всю ночь занимался с Андреем и Викой, подготавливая их к предстоящему собранию акционеров.

Часть вторая

НЕ ТАК СЛАДКА МЕСТЬ

Глава первая

ГОРЯЧИЙ ФИНСКИЙ ПАРЕНЬ И ХОЛОДНАЯ РУССКАЯ ДЕВУШКА

ВИКТОРИЯ ЭНГЛЕР

27 — 28 октября 1999г. 15-00 — 02-15.

Кроме меня в «Богатырской Силе» еще одиннадцать вкладчиков, но только двое удостаивают меня чести лицезреть их на собрании акционеров. Девять соучредителей фирмы «Престиж» консолидировались, сформировав девять процентов голосующих акций, и прислали от себя адвоката с полным пакетом полномочий. Так что за длинным столам в конференц-зале оказывается всего восемь человек. Двое горячих финских парней — два брата-демократа Хуго и Эльмар Ярвела, каждый со своим личным юристам; уже упомянутый мною адвокат из «Престижа» Александр Ильич Мясоедов; я с Пляцидевским и председатель совета директоров «Богатырской Силы» Федор Евгеньевич Бос.

Еще когда обсуждалась повестка и кое-какие процедурные мелочи, все дружно постановили: собрание будет проходить на английском. Мне это в какой-то мере выгодно. И я, и Пляцидевский языком владеем свободно, финны — тоже, а вот адвокат и, как это ни странно, Бос, откровенно плавают. Но от переводчика оба гордо отказались и сейчас находятся в весьма затруднительном положении — вроде того, в какое полтора месяца назад сам себя поставил Андрей, понадеявшись на мою честность (точнее, глупость) и не взяв с собой в адвокатскую контору в Гибралтаре переводчика

Кстати, что касается Андрюши. Он развалился в кресле в приемной и строит глазки двум секретаршам, дожидаясь, когда его вызовут, если у кого-нибудь возникнут сомнения насчет моих прав на наследство.

Впрочем, про Андрея никто так и не вспоминает, а само собрание длится не более часа и носит скорее неофициальный, чем протокольный характер.

Перед каждым из восьми человек, расположившихся за столом, лежит папка с копиями завещания и всех необходимых для утверждения наследства документов. Самое интересное, что никто к ним даже не прикасается. Все внимательно слушают, как я вру про себя и про «папу Богданова». Потом торжественно зачитываю заключение аудиторской комиссии, которая, прокопавшись почти месяц в «Богатырской Силе», не обнаружила ни одного грубого нарушения. А что до мелочей, так какое же крупное предприятие может без них обойтись? Я помпезно выражаю Босу благодарность за хорошо налаженный менеджмент, и председатель, похоже, не понимает ни слова. Сидит с каменной рожей и усиленно пытается вспомнить, чему его учили лет сорок назад на уроках английского. Но я назло ему говорю быстро, притом с откровенным аризоно-техасским акцентом — в нос, как при насморке, проглатывая окончания слов. Так-то, Федор Евгеньевич! Не следовало относиться ко мне свысока месяц назад на Совете директоров.

Про происки господина Шикульского я не обмолвилась ни словом. Это мой головняк, пускай он моим и остается. Ни с кем им делиться не собираюсь.

Финны начинают что-то мыкать насчет внесения изменений в Устав, проведения эмиссии акций и расширения предприятия. В ответ я развожу руками:

— Думать о коренных изменениях преждевременно. Как минимум, до начала декабря, пока официально не унаследую «папины» акции. А максимум — пока полностью не освоюсь с ролью владелицы контрольного пакета столь крупного предприятия и не войду в курс всех дел в концерне.

И бросаю вопросительный взгляд на Пляцидевского — верно ли говорю? Тот слегка кивает — верно. Это единственный момент, который мы не отрепетировали сегодняшней ночью. Впрочем, никаких проблем он мне не доставил.

Так же, как и фуршет в небольшом банкетном салоне одного из ресторанов на Невском проспекте. К нам, восьмерым, присутствовавшим в конференц-зале, присоединяются еще два человека: естественно, Бондаренко (на правах моего «старого доброго друга») и (на птичьих правах) зам. директора по маркетингу Бочкарев — веселый и толстый бородач лет сорока, внешностью больше напоминающий спившегося попа, нежели дипломатичного и умелого борца за чистоту мундира одного из крупнейших концернов страны.

Пляцидевский скромненько клюет вегетарианский салатик, слушая струнный квартет, негромко упражняющийся в камерной музыке на тесной эстраде. Андрюша дорвался до коньяка, но при этом совсем не заметно, чтобы он был хоть немного поддатым. Зато оба Ярвела основательно налимониваются, затратив на это не более часа. Адвокат младшего из братьев, Эльмара — этакий двухметровый светловолосый верзила по имени Бенно — пытается приударить за мной и этим избавляет меня от необходимости отвечать на довольно скользкие вопросы Боса. А этот мерзавец, явно подозревая что-то неладное, всё время пытается поймать меня на вранье.