Мечты о нас - Кази Иви

Джули, табу! – прикрикиваю я на себя и торопливо поворачиваюсь, чтобы прекратить странные фантазии.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я, глядя в свой стаканчик с колой.

Мне приходится повторить вопрос, уже глядя на него. При общении с Дрю необходим визуальный контакт. И держать мне его трудно. Мне привычно ежедневно переписываться с ним, но при встрече я нервничаю.

– Я же говорил, что проведу чудесный вечер, – ухмыляется он. – Были слухи, что вы тоже придете. Да и с командой лишний раз провести время не повредит.

Чудесненько. Он, скорее всего, знал больше моего об этом субботнем вечере. Если бы мне было известно о дне рождения Джошуа, я бы, возможно, догадалась о планах Пенни присмотреть за Кайлом. И о том, что Дрю тоже здесь будет, он же говорил о встрече с ребятами из команды.

– Саммерс! – Приближающийся Матео размахивает рукой, словно отгоняя комаров. – Мало того, что ты разбиваешь мне сердце, так ты еще и стоишь между мной и пивом?

Я немедленно делаю шаг в сторону и тут же наталкиваюсь на Дрю. Я начинаю бормотать извинения, на что Матео смеется.

– Наверное, он привык к худшему.

Матео наполняет стаканчик пивом, поднимает его, глядя на Дрю, тот нерешительно поднимает свой стаканчик в ответ.

– Эй, – Матео кладет руку на плечо Дрю, – позаботься о ней, – и кивает в мою сторону.

– Я не домашний питомец, обо мне не надо заботиться.

– Глубоко заблуждаешься, Саммерс. – Матео чокается со мной. – Каждому из нас нужен кто-то, кто проявит заботу. Кроме того, от твоих трюков у меня сердце замирает. Смог бы – сам бы тебя поймал.

– А у моего отца сердце каждый раз замирает, когда кто-то из вас получает сотрясение мозга.

– У кого сотрясение мозга? – Джошуа подходит к нам и наливает себе пива.

– Ни у кого, – отвечает Матео. – Но может быть у игрока, который слишком медленно бежит и попадает в ловушку своих противников.

– Точно.

Джошуа облизывает верхние зубы, будто хочет избавиться от противного вкуса, и полоскает рот большим глотком пива.

– Я очень прошу на моем дне рождения воздержаться от поучений о долгосрочных последствиях спортивных травм.

Я чувствую руку на пояснице и смотрю на Дрю. Через мгновение я забываю обо всем. Все мое внимание сосредоточено на этом легком прикосновении, и мое тело требует большего. Дрю улыбается мне, как будто точно знает, что происходит со мной. Между нами всего лишь тонкая кружевная ткань, но ощущения такие яркие, словно и нет никаких преград. На миг Дрю убирает руку, но спустя секунду я ощущаю нежные поглаживания кончиками пальцев вдоль позвоночника. Он ласкает меня, как котенка. Наверное, мне стоит испугаться внезапного сближения, наверное, мне стоит немедленно отодвинуться, но по телу бегут мурашки, а между ног разливается теплое покалывание.

Очень плохо. Я готова закрыть глаза и получить наслаждение. Как может неправильное чувствоваться таким правильным?

– Ты мурлычешь? – подкалывает Матео.

К счастью, нас прерывает Пенни. Она склоняется с другой стороны стойки и смотрит на меня глазами невинного олененка.

– Ты идешь танцевать? – И кивает на импровизированный танцпол.

– Конечно, – колеблюсь я.

Потому что с каждой секундой сильнее становится та часть меня, которая отчаянно хочет остаться с Дрю, отчаянно хочет продолжения прикосновений. Но у Пенни такой умоляющий взгляд, что у меня нет сил отказать ей. К тому же официально это вечер «Команды чирлидинга», а не «Вечер разбитого неким квотербеком сердца».

Я осторожно глажу руку Дрю и смотрю на него.

– Я потанцую с Пенни, – говорю медленно и подкрепляю слова импровизированным жестом.

– Мне пока подержать твою сумочку? – как будто так и надо, предлагает он.

Я медлю с ответом. Ставлю стаканчик на стойку, рядом кладу сумочку, выскальзываю из кружевной рубашки: она настолько тонкая, что легко поместится в сумочке.

Дрю берет сумку, вынимает мой телефон и вкладывает мне в руку.

– Я присмотрю, – обещает он и одаривает меня ямочками, от чего мое сердце млеет.

Я не сомневаюсь, что он хорошо присмотрит, но все же совесть моя нечиста от того, что я нагружаю его такими приземленными делами.

– Окей, – смущенно бормочу я, изображая соответствующий жест. – Пока.

Мне приходится подавить желание остаться с ним, и я, проведя рукой по его ладони, поворачиваюсь к танцполу.

Как только я оказываюсь в пределах досягаемости, Пенни хватает меня за руку и тянет вперед.

– С каких это пор ты добровольно разговариваешь с Джошуа?

– С нынешних? – предполагаю я.

Меня удивляет, что она оставляет без комментариев Дрю, видимо, она явно поглощена чем-то другим.

Мы присоединяемся к Аве и остальным на танцполе. Мне нужно некоторое время, чтобы переключиться и приспособиться к музыкальным вкусам Джошуа. Но Ава со смехом мне подплясывает, и я забываю обо всем вокруг. Мы веселимся в полную силу, как и было запланировано. Только Пенни чем-то озабочена.

Проследив за направлением ее взгляда, я все понимаю. Кайл, широко расставив ноги, сидит в кресле, а на коленях у него примостилась девушка, и они оживленно общаются. Его рука лежит на ее бедре, она гладит его по коротким волосам. Пенни изо всех сил старается игнорировать эту сценку и веселится, может, даже больше для того, чтобы привлечь его внимание, но этим двоим и дела нет.

– Почему бы тебе не подойти к ним?

В конце концов, в официальном статусе его девушки она имеет полное право изгнать чужака.

Пенни крепко сжимает губы, качает головой и продолжает упрямо танцевать. Резкий смех разрывает воздух, когда Кайл встает – с незнакомкой на руках. Она обняла его за шею, пока он несет ее к стойке. Там осторожно ставит на пол, наполняет два стаканчика пивом, а она беспрестанно теребит его за рубашку, чтобы, не дай бог, не отвлекся от нее.

Я не могу больше выносить безропотность Пенни. Схватив ее за руку, тяну к балкону против ее воли. Похоже, это единственное место, где можно спокойно поговорить. Я закрываю стеклянную дверь и стараюсь не обращать внимание на холод. Тело покрывается мурашками, которые ледяными кристалликами впиваются в кожу. Совсем не такие, какие появляются при виде Дрю.

– Джули, здесь холодно, – лепечет Пенни и тянет подол платья вниз, но не пытается уйти.

Я, сделав шаг, кладу голые руки на перила и тут же отдергиваю – холодный металл обжигает кожу.

– Расскажи мне, что происходит между тобой и Кайлом.

Я просто хочу понять. Почему она так очевидно позволяет причинять себе боль? Она умная, ее все любят. Почему не пошлет Кайла подальше, почему не найдет себе парня, который будет ее ценить?

– Я же не спрашиваю, что поисходит между тобой и Дрю, – отвечает Пенни и обнимает свои узенькие плечи.

Она не хочет казаться слабой, но я слышу в ее голосе страдание.

– Он всего лишь держит мою сумку, так что не отвлекайся. – По крайней мере, хоть частично правдивый ответ.

– Джули, это… – Она пытается пригладить волосы, собранные в хвостик. – Я видела, как он к тебе прикасается, но… Тебе не следует с ним встречаться, – заканчивает она торопливо и, глядя под ноги, ковыряет носком шикарных босоножек балконный пол. – Это не ты. Я тебя знаю. Ты ищешь настоящую любовь, человека на всю жизнь. С Дрю у тебя нет будущего. – Она указывает на дверь. – Им же нужен хорошенький трофей, что-то презентабельное, а они в это время…

– Трахаются направо и налево? – прямо продолжаю я.

Пенни вздрагивает.

– Ну, вроде того. Но это их право, разве нет? Я имею в виду, они уже звезды. Знаешь, сколько раз Кайла на улице узнавали? А если они попадут в НФЛ, будет еще хуже. Их постоянно окружают соблазны. Человек имеет свойство им поддаваться.

– Это не человек, это мудак, – поправляю я.

В ее глазах вспыхивает вызов.

– Именно поэтому ты должна держаться от них подальше. Потому что ты не понимаешь. И даже не хочешь понимать. Каждый из нас должен чем-то жертвовать, но ты слишком упряма, чтобы отступить от Дрю. Мы обе это знаем.