Мечты о нас - Кази Иви

При свете заходящего солнца я облокачиваюсь о перила и выжидательно смотрю на Джошуа. Он хотел этого разговора, поэтому пусть и начинает. Я делаю глоток пива, лишь бы произвести хоть какое-то действие. Несмотря на то что это его день рождения и вечеринка в честь него, сам он не выглядит особо довольным. И даже более трезв, чем Матео. Он крепко держится за перила так, что костяшки пальцев побелели. От него исходит напряжение. Что все это значит?

Он глубоко вздыхает и задает мне вопрос, который приводит в замешательство:

– Как Бенджамин?

Вопрос быстро срывается с губ, как прорвавшаяся плотина, которую долго сдерживали.

Как мой брат? Он правда это сейчас спросил?

– Ты долгое время его игнорировал, и за все это время тебе ни разу не пришло в голову спросить о нем. Почему сейчас?

– Я бы тебя давно спросил, если бы встретил одну. – И тоже облокачивается о перила.

Он дергает волоски на большом пальце и, пытаясь подобрать слова, в раздражении качает головой.

– Проклятие, Саммерс. Я знаю, ты меня ненавидишь.

– Это не так. Я не могу представить, насколько тебе тяжело, но почему ты думаешь, что я могу хорошо относиться к тому, кто подставил моего брата?

– Я понимаю. – Джошуа опускает голову между рук. – Просто… – Предложение повисает в воздухе. – Есть игроки, хорошие игроки, которых не берут в команду после подобного… – Вместо того, чтобы закончить предложение, он прячет лицо в руках. – Черт-черт-черт. – Ладони заглушают его голос. – Я просто хочу, чтобы ты знала, что дело не в твоем брате.

– То есть он не должен принимать близко к сердцу? – Я не могу скрыть презрения, но, взглянув на лицо Джошуа, тут же об этом жалею.

– Саммерс, Бенджамин, без всякого сомнения, самый красивый, самый умный и вообще… человек. Он просто такой. Так что он был бы… – Он снова замолкает и качает головой. Он не знает, что делать. Он не знает, что говорить. Он не знает, почему мы вообще разговариваем.

Мы ведем странный разговор в не менее странной обстановке. Слова Джошуа не изменят положение Бо, но, по крайней мере, я теперь понимаю, что Джошуа тоже нелегко и он не специально обидел Бо.

Это случилось на такой же вечеринке. В самом начале нашего первого семестра, мы были еще юны и наивны, думали, что колледж изменит все. Как мы ошибались…

Не могу до сих пор решить, что было хуже – забрать полностью разочарованного Бо с вечеринки или пережить несколько недель после. Никогда не забуду, как он шел мне навстречу по коридору, сопровождаемый злобными или язвительными взглядами, как кидали в него уничижительные замечания. Никогда больше я не слышала одновременно столько гомофобных ругательств. Прежде чем я вообще поняла, что произошло, Бо протиснулся мимо меня на улицу, хотя убегать совсем не в его стиле.

Я не помню, кричал ли что-нибудь Джошуа тогда. Если да, то его ругательство потонуло в граде диких оскорблений. У Бо не было команды, которая встала бы на его защиту. Была только я.

Джошуа нашел способ избежать оскорблений со стороны других студентов. Он дистанцировался от Бо, тем самым заручившись поддержкой команды. То, что его застали в ванной с Бо, он представил не более чем ошибкой, совершенной по пьянке.

Да, мой брат ходит по колледжу с высоко поднятой головой, и в «Ореховой чашке» он всегда солнечный мальчик в хорошем настроении, но я знаю, каких усилий ему это стоит. Тот вечер не прошел бесследно – с тех пор он сторонится студенческих вечеринок и проводит как можно меньше времени на стадионе.

– Я сожалею, что ты оказался в такой ситуации, – после нескольких секунд молчания говорю я.

Я на самом деле сожалею. Потому что точно знаю, что однажды Бо найдет такого человека, с которым он будет счастлив открыто, на людях. Который не будет утверждать, что напился, что попробовал из любопытства, что ему не понравилось, что это была самая большая ошибка его жизни.

– У Бо все хорошо, – запоздало отвечаю я на первый вопрос Джошуа.

Может, еще немного посмеются над ним. Может, еще с полгода он будет избегать вечеринок. Но у него есть смелость за себя постоять. В отличие от Джошуа. Если я что-то и понимаю, так это то, что любовь может помешать добиться многих целей. Поэтому нельзя поддаваться чувствам. Но моей солидарности это не отменяет. Что бы ни случилось, я всегда буду на стороне Бо.

Я кручу стаканчик с пивом в руках и решаю вернуть разговор к отправной точке.

– Чего ты теперь хочешь? Встречаться с девушками, чтобы убедить весь мир, что ты случайно оказался в ванной с моим братом?

– Я пытался, – мямлит Джошуа, глядя на восходящую луну. – Ну, ходил на свиданки. Но так утомительно каждый раз придумывать отговорки, чтобы избавиться от женщины, когда она уже готова залезть к тебе в трусы. Ты же сама знаешь.

Как это понимать? Я смотрю на него вопросительно.

– Да ладно тебе! Я не слепой, Саммерс, и вижу, сколько типов хотят познакомиться с тобой поближе. А ты отшиваешь их одного за другим. В нашей команде я знаю троих, которые вытягиваются в струнку, когда видят тебя на трибуне.

– Знаешь… – Я смотрю на бледный силуэт полумесяца. Может, это алкоголь заставляет меня излить душу именно Джошуа? – Я не считаю правильным встречаться с футболистами. Тебе известны предписания НФЛ. Наш мир не должен быть таким, но не мы установили правила, по которым вынуждены играть.

– О боже! – стонет он и опускает подбородок на грудь.

– Что?!

Он кусает нижнюю губу в неудачной попытке скрыть улыбку.

– Ты говоришь точно так же, как Бенджамин.

– О!.. – Я подношу стаканчик к губам, но он уже пуст. – Тогда, вероятно, вы с ним сначала поговорили, прежде чем ты на него набросился?

– Я же не полный придурок, как ты считаешь? – Он бесцеремонно толкает меня локтем.

– Ясно с тобой, полупридурок. Мне еще нужно выпить.

Мне точно нужно выпить, чтобы дальше продолжать этот разговор. Потому что не могу поверить, что на полном серьезе веду беседу с Джошуа Саймонсом, с глазу на глаз. И теперь немного понимаю причины его поступков.

– Саммерс, спасибо, что уделила время.

Я оставляю его одного на балконе и возвращаюсь в комнату.

Закрыв дверь, я оглядываюсь через стекло на его силуэт. Это его вечеринка, в его квартире бушует жизнь, а он выглядит одиноким и потерянным.

В наше время сексуальная ориентация людей не должна влиять на их профессиональную жизнь, но я верю тому, что он боится возможных последствий официального признания. Я понимаю, что он не хочет подвергать опасности свою карьеру. Вероятно, он действительно страдает в этой ситуации и испытывает колоссальное давление. Мне просто хочется, чтобы страдал не только Бо.

Затея просто взять пиво терпит неудачу. Когда я наполняю свой стаканчик, кто-то трогает меня за руку. Удивленная, я оборачиваюсь. Не знаю, кого я рассчитывала увидеть, но только не золотистые глаза и чарующие ямочки.

Дрю? Здесь? Мое сердце совершает кувырок. Я как-то не ожидала, что он придет. Ни для кого не секрет, что Кайл не особо его жалует. И пусть это вечеринка Джошуа, но Кайл тоже здесь живет. С другой стороны, Дрю член команды, и будет странным не пригласить его одного.

– Что скажет твой папа, если узнает, что ты пьешь здесь пиво?

Я не могу определить по его тону – он волнуется или укоряет? Судя по его ухмылке, он, кажется, серьезных обвинений не выдвигает.

– Папа даже не знает, что я здесь, – признаюсь я и делаю глоток из стаканчика, чтобы избежать его взгляда. И в порыве любопытства спрашиваю: – А тебе сколько лет?

– Достаточно взрослый, чтобы допить за тебя, – уверяет он и в требовательном жесте протягивает руку.

Я колеблюсь, но отдаю ему этот стаканчик, себе же беру новый и наполняю его колой. Я чувствую Дрю за спиной, он заглядывает через мое плечо. Наверное, проверяет, не плесну ли я случайно виски в напиток.

Его тело излучает тепло, ощутимое через мою легкую одежду. Пенни была права – здесь слишком тепло, если не сказать жарко. И мне сразу представляется, как Дрю протягивает руку, медленно собирает мои волосы на одну сторону и целует в шею. Одна только мысль об этом вызывает озноб.