Меченый смертью. Том 5 - Валерий Юрич

— Определенно, этот князь Островский умеет удивлять. И порой весьма приятно, — прошептал он себе под нос, не в силах оторвать взгляд от красотки. В какой-то миг ему даже показалось, что он где-то ее раньше видел, но он тут же отбросил эту мысль, поскольку понимал, что, увидев хотя бы раз такую прелестницу, он вряд ли смог бы об этом забыть.

В антракте, прогуливаясь в фойе, генерал-губернатор наконец-то дождался, когда князь Островский выйдет из ложи. Появился он в сопровождении своей обворожительной спутницы и на радость Михаилу Петровичу направился прямо к нему.

— Приветствую вас, князь. И вас, Анастасия Дмитриевна, — Островский отвесил легкий поклон генерал губернатору и его супруге. — Позвольте представить вам мадмуазель Елизавету Михайловну Рогозину, моего финансового консультанта и поверенную.

Генерал-губернатор удивленно вскинул бровь и поклонился в ответ.

— Право, князь, а я уж было подумал, что эта ваша невеста. Вы так чудесно смотритесь вместе, — князь Зубов не сводил восхищенных глаз со спутницы князя.

— У нас с Елизаветой Михайловной сугубо деловые отношения, Михаил Петрович. Она была рекомендована мне моим отцом, как первоклассный специалист, в чем я не раз смог лично убедиться. Без преувеличения скажу, что с ее легкой руки мое состояние ежедневно множится и возрастает. — Князь Островский бросил благодарный взгляд на свою спутницу. — Она большая ценительница театра и с радостью согласилась сегодня меня сопровождать. К тому же у нас в ближайшие полчаса намечена крупная сделка на Нью-Йоркской бирже, которая требует моего личного участия. И вот мы решили совместить приятное с полезным.

— Выходит, Елизавета Михайловна настолько же умна, насколько и красива, — с любезной улыбкой произнес генерал-губернатор. — Сегодня весьма редко можно встретить такое необычное сочетание совершенно противоположных качеств в одном человеке.

— Спасибо, князь. Но, право же, вы мне льстите, — с обворожительной улыбкой ответила Елизавета Михайловна, не обращая никакого внимания на раздраженные взгляды супруги Михаила Петровича.

— Выходит, что вы еще и скромны, сударыня. Это просто поразительно, — генерал-губернатор не сводил восхищенного взгляда с прекрасной дамы в изысканном обтягивающем платье. — Князь, вам невероятно повезло. Черт побери, прямо скажу: я вам ужасно завидую! А мои финансовые дела, признаться, сейчас в некотором расстройстве. И я бы многое отдал, чтобы найти себе такого же чудесного консультанта.

Последнюю фразу генерал-губернатор сказал скорее в шутку. При этом он почувствовал мимолетный, но весьма гневный взгляд своей супруги. Но это его нисколько не тронуло. Известный своей страстью к прекрасному полу, Михаил Петрович уже не мог полностью себя контролировать.

— Вы знаете, князь, а это вполне можно устроить, — загадочно улыбнувшись, ответил Островский, проницательно поглядев на генерал-губернатора. — Если, конечно, вы с Елизаветой Михайловной сойдетесь в цене.

Глава 15

Я увидел, как князь Зубов удивленно вскинул брови после моего неожиданного предложения. Мне даже показалось, что он на несколько мгновений потерял дар речи. И чтобы хоть как-то разбавить затянувшееся неловкое молчание, я продолжил:

— Предлагаю обсудить это как-нибудь у меня за обедом, князь. Скажем, завтра, если вам будет удобно. Я купил себе скромный дом на Большой морской. Но внутри он довольно уютный, и смею надеяться, придется вам по вкусу.

— Право, ваше предложение, Александр Андреевич, застало меня несколько врасплох, — придя в себя, ответил князь Зубов. — Так. Дайте мне минутку. Надо свериться с расписанием на завтра.

Он достал из кармана смартфон и начал что-то внимательно там изучать. Затем на пару секунд замер и, наморщив лоб, задумался. Видно было, что в эти мгновения в нем происходила какая-то внутренняя борьба. Но когда его взгляд вновь упал на обворожительную Елизавету Михайловну, князь, отбросив все сомнения, что-то размашисто вычеркнул из своего графика и, удовлетворенно поглядев на меня, спросил:

— Во сколько, вы говорите, у вас завтра обед, князь?

— Обычно я сажусь за стол в два часа, — с любезной улыбкой ответил я. — Но, если у вас другие привычки, я с легкостью сдвину свой график ради такого дорогого гостя.

— Ни в коем случае, любезный Александр Андреевич. Я буду у вас к этому времени. Какой именно дом на Большой Морской вы приобрели?

— Бывший особняк Демидова возле Германского посольства, Михаил Петрович. Слышали о таком?

Лицо генерал-губернатора на пару мгновений побледнело, а взгляд стал отсутствующим. Однако он тут же взял себя в руки и с несколько натянутой улыбкой ответил:

— Как же не знать, Александр Андреевич? Весьма оригинальный дом с довольно богатой и необычной историей. Уверен, вы развеете в глазах общественности укоренившееся негативное и в чем-то даже суеверное мнение об этом особняке.

— Я успел познакомится с этими нелепыми слухами, — снисходительным тоном ответил я. — Но смею вас заверить, князь, что в этом особняке не больше таинственного и сверхъестественного, чем в обычной дверной ручке. Вы один пожалуете или с Анастасией Дмитриевной?

Генерал-губернатор сухо пожевал губами и, не удостоив супругу даже мимолетным взглядом, ответил:

— Один, Александр Андреевич. Наша встреча будет сугубо деловой. Боюсь, что она может быстро наскучить Анастасии Дмитриевне и негативно скажется на ее самочувствии. А этого по известными причинам ни в коем случае допускать нельзя. — И он, наконец, бросил быстрый, но при этом весьма волевой и жесткий взгляд на жену.

Было видно, что та хотела что-то возразить, но, споткнувшись о тяжелый взгляд мужа, решила, что благоразумнее будет промолчать.

— Тогда решено, Михаил Петрович. Завтра, около двух пополудни я буду вас ждать.

Мы обменялись с князем Зубовым вежливыми поклонами и разошлись. При этом я заметил, как он напоследок обвел Елизавету Михайловну весьма откровенным и красноречивым взглядом.

Но не успели мы далеко отойти, как в фойе послышался гневный возглас:

— А вот и он! Идемте, господа!

Разговоры вокруг тут же смолкли и все взоры обратились к вошедшим. Их было трое. И среди них выделялась высокая фигура графа Андрея Филипповича Доронина. Его лицо было бледным, бескровные губы сжаты в полоску, а брови сдвинуты к переносице. В руке он нервно комкал белую перчатку. Увидев этот последний атрибут внезапно возникшей перед ними картины, некоторые из собравшихся тут же поняли намерения графа, и по фойе разнесся вздох удивления.

— Эй, вы, сударь, постойте-ка! — фамильярно и развязно крикнул граф Доронин, прожигая гневным взглядом спину генерал-губернатора.

По его несколько нетвердой речи можно было с уверенностью решить, что