Опасный поцелуй - Джефф Эббот

– Тебя предупреждали о том, чтобы ты не покидала город до окончания расследования.

– Вы не можете заставить меня ждать тут целую вечность.

Клаудия достала из кармана свою визитку.

– На случай, если Джуди вышвырнет тебя на улицу. – Она быстро написала на карточке свой телефон. – Здесь домашний номер и номер в моем кабинете. И еще номер моего бывшего мужа – он работает помощником в управлении шерифа.

– Умный? – спросила Хезер.

– Не то слово, – ответила Клаудия. – Звони. В любое время двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

– Я внесу ваш телефон в меню быстрого набора у себя на мобильнике. Спасибо.

Клаудия стряхнула прилипший к брюкам песок и направилась к стоянке. Подойдя к машине, она оглянулась и увидела, что Хезер, открыв альбом, делает карандашом наброски последних лучей уходящего дня, раскрасивших облака в оранжевый и пурпурный цвета.

Над бухтой Святого Лео, почти касаясь кончиками крыльев воды, грациозно планировали два пеликана. Клаудия смотрела на них, пока они не улетели, затем села за руль и поехала назад, в город.

В доме для престарелых громыхали посудой санитарки, и до Хезер долетал их громкий смех. В темнеющую воду с гортанным криком нырнула каспийская крачка; у нее был ярко-красный клюв, но не от крови попавшейся ей добычи. Вынырнув, птица снова взмыла в небо, мокрая и без обеда. Да, дорогая моя, не всегда мы получаем то, что хотим. Крачка предприняла новую попытку, но уже подальше от берега. Хезер повернулась и увидела, как с пляжа, весело болтая, уходят шлепающий по воде мальчишка и две девочки. Когда она снова перевела взгляд на залив, птицы там уже не было. Жаль. Хезер открыла новый лист в альбоме и стала зарисовывать сильные крылья, острый клюв и голову в форме яйца.

Она остановилась, когда солнце у нее за спиной спряталось за горизонт. Ей хотелось, чтобы сейчас здесь был Сэм; они бы выпили красного вина, и он крепко обнял бы ее, нежно щекоча языком у нее за ухом. Но он не придет. Никуда не спрятаться от охранников Хабблов. Никуда… Внезапно кто-то схватил ее за плечо.

Глава 17

Уит Мозли и Фейс Хаббл в первый раз занялись любовью в июле, хотя, учитывая количество выпитого бурбона и имевшие место судороги, икоту и непреодолимое желание провалиться в сон, это определение вряд ли подходило для данного случая.

Они встретились на вечеринке после трех напряженных дней Праздника ракушек, в течение которого Порт-Лео каждый год отдавал должное блюдам из всевозможных морепродуктов и прочим кулинарным изыскам. В тот день в районе бухты Святого Лео собрались более десяти тысяч участников этого мероприятия, чтобы выпить пива, купить сувениры, потанцевать под полузабытый джаз или кантри, а потом хорошенько проредить местную популяцию креветок и устриц, устроив коллективное обжорство.

Люсинда Хаббл сидела в жюри конкурса на лучший рецепт блюда из креветок, с радостью отвечала на рукопожатия избирателей, а потом удрала на свою квартиру в Остин, прихватив с собой на буксире Сэма. Она рассчитывала успеть на концерт классической фортепьянной музыки в Техасском университете.

Фейс никуда не поехала. Она осталась в городе, застряв в гостинице «Шелл Инн», где в дальней ее части с удовольствием наливалась бурбоном в обществе старых школьных подруг. Эта группа женщин постепенно слилась с еще двумя находившимися там компаниями, что обычно и случается в маленьких барах, где почти все знают друг друга и где публика пьянствует трое суток кряду. Столики сдвинули, заказали новую выпивку, и Фейс увидела, что сидит рядом с судьей Уитом Мозли. Она смутно помнила его братьев по своему школьному детству, но знала, что он был самым младшим в команде диковатых, но красивых Мальчишек Мозли. Даже сейчас, находясь на должности судьи, Уит в своей поношенной, выцветшей на солнце спортивной рубашке с короткими рукавами, видавшими виды шортах цвета хаки и сандалиях без задника был похож на какого-то городского бездельника без гроша в кармане. Но ноги обутые в эти сандалии, были очень красивой формы, а его необычные серые глаза, мягкая понимающая улыбка определенно нравились ей. К тому же ей было приятно, что Уита совершенно не смущали ее рост и вес, в отличие от многих знакомых мужчин, которых именно это обстоятельство частенько отпугивало.

Фейс усмехалась, наблюдая, как он спокойно слушает хвастливые байки своих подвыпивших товарищей, взахлеб рассказывающих о рыбалке. Он не поддерживал, но и не преуменьшал их рыбацкие «достижения» и только дружелюбно улыбался. От внимания Фейс не укрылось, что под старой рубашкой Уита, оранжевый цвет которой давно вышел из моды, скрываются крепкие загорелые руки и грудь.

Уит не был похож ни на одного из тех судей, каких ей приходилось встречать.

Она долгое время была одинока, посвящая все свое время продвижению карьеры Люсинды, и никто уже давненько не шутил и не смеялся с ней так искренне, как Уит. Он предложил подвезти ее домой, поскольку в том состоянии, в котором находилась Фейс, садиться за руль было весьма рискованно. Когда они подъехали к дому, она пригласила его зайти к ней, выпить чашечку кофе и принять пару таблеток аспирина, чтобы немного протрезветь и привести себя в порядок (Фейс, конечно, видела» что за два часа Уит выпил всего одну бутылку пива «Корона», и понимала: пьяной из них двоих была именно она).

Когда они стояли и болтали, ожидая» пока сварится кофе, Фейс, к собственному удивлению, прижалась к нему и хрипло произнесла: «Это у тебя судейский молоток или ты просто очень рад меня видеть?» Она знала, что такое количество выпитого бурбона существенно влияет на ее остроумие, но Уит воспринял шутку подобающим образом.

Фейс ему действительно понравилась, и следующие несколько часов они провели в постели. Правда, половину этого времени любовники спали, а вторую, наверстывая упущенное, рьяно занимались любовью. Она тяжело дышала, но чувствовала себя полной энергии, высвободив глубоко спрятанную до сих пор свою вторую натуру. Фейс смотрела на дремлющего Уита и нежно водила пальцем по его губам, пока он мягко посапывал во сне. После того как Пит бросил ее, несколько мужчин, с которыми она позволила себе близость, оказывались старше ее и были полностью вовлечены в запутанные сети государственной политики. Они практически ни о чем больше не говорили. А здесь, рядом с ней, лежал мужчина, который был моложе ее, с плоским животом и длинными ногами, возможно, не такой уж знаменитый, но зато понимающий; как заставить ее почувствовать себя на седьмом небе от счастья. Она гладила легкую щетину на его подбородке, успевшую вырасти за день, и думала о том, насколько быстро он сбежит утром.

Но Уит этого не сделал. Напротив, он занялся с ней любовью еще раз, и она уже почти плакала от удовольствия и странной расслабленности. Фейс не мечтала о романах, но она хотела этого мужчину, такого теплого и жизнелюбивого. Она млела, когда он целовал ее в шею и с загадочной полуулыбкой смотрел на нее в момент наивысшего наслаждения. Они начали осторожно встречаться. Фейс остерегалась сплетен, не желая, чтобы Сэм или Люсинда узнали об этом. Уит был единственной частью ее жизни, которая принадлежала только ей. Он не возражал.

Они встречались приблизительно пару раз в месяц, неожиданно для себя обнаружив на излучине залива целое созвездие небольших мотелей, маленьких пунктов пересадок в Рокпорте, Арансас-Пасс, Лаурел-Пойнт и Копано. Они болтали, выпивали по бутылочке пива «Шинер Бок», а потом целовались и медленно раздевали друг друга. После занятий любовью они просто лежали и разговаривали – о ее работе, о его стараниях изучить законы настолько, чтобы быть хорошим мировым судьей, о книгах, которые они прочитали в последнее время. Уит оказался умнее, чем она думала. Единственной, объединявшей их вещью, помимо секса, была любовь к чтению. Все исключительно по-дружески.

Теперь ей не хватало Уита. Ее губы все еще помнили кисловатый вкус его кожи. Фейс на своем БМВ задним ходом выехала с дорожки, которая вела от особняка Хабблов, и на полном газу направилась к дому Уита.

Примчавшись к дому Мозли, она была готова разорвать Уита на кусочки, но яростный порыв обернулся дождем, и Фейс разрыдалась, как только увидела его.

Бейб с Ириной обедали у своих друзей в Рокпорте и должны были приехать еще не скоро.

Фейс и Уит сидели в тесной гостиной в домике для гостей; по телевизору передавали новости Корпус-Кристи, но звук был выключен. Смерть Пита – сына известного сенатора штата, а не порнозвезды, о чем еще не упоминалось ни одним из источников информации, – шла вторым сюжетом после сообщения о кровавой разборке со стрельбой, которая задала массу работы коронерской службе округа Нуэсес.

Тяжелые, судорожные рыдания Фейс постепенно улеглись. Уит протянул ей новую пачку бумажных салфеток вместо тех, которые она уже намочила, и налил ей и себе по большому бокалу дорогого мерло. Она сделала глоток вина и, шмыгая носом, сказала: