Опасный поцелуй - Джефф Эббот

В углу находился небольшой музыкальный центр, из которого лилась мягкая фортепьянная мелодия. Уит подошел к стереосистеме и взял коробку от игравшего сейчас компакт-диска. Бах, «Гольдберг-вариации» в исполнении Гленна Гульда.

– Я нахожу в музыке Баха большую поддержку, – сказала появившаяся в дверях Люсинда Хаббл. Она выглядела опустошенной и усталой. На ней была выцветшая оливково-зеленая кофта на пуговицах и старая военная форма цвета хаки, как будто она только что перебирала книги в библиотеке или пересаживала на клумбу зимние анютины глазки.

– Здравствуете, сенатор, – сказал Уит. – Мне очень жаль Пита.

– Спасибо, дорогой. – Она прокашлялась и поднесла к глазам дорогой платок с монограммой. – Я уже почти все слезы выплакала. Прости, что заставила тебя ждать, но По телефону звонили губернатор и его жена. – Она произнесла это с едва уловимым оттенком превосходства.

Люсинда подошла к Уиту и стала рядом, перебирая пальцами невидимые клавиши.

– Ты слышал исполнение Гульда? Он так шумно дышит и мурлычет что-то во время своей игры. Все это здание, которое Гульд тщательно выстраивает, перебирая ноту за нотой, где каждая является ключевым кирпичиком, как и каждый удар по клавише и каждая пауза, выверено до мелочей. Но, тем не менее, даже это не может выразить ту страсть, которую он испытывает по отношению к музыке. – Она выключила проигрыватель.

– Это великолепно, – согласился Уит.

– Пит ненавидел классическую музыку, – задумчиво произнесла Люсинда. – Он ненавидел все, чего коснулась талантливая рука.

Сенатор жестом указала Уиту на стул по другую сторону письменного стола, а сама устроилась в тяжелом кожаном кресле напротив.

– Твой отец уже звонил; они с Ириной передали нам какое-то замечательное блюдо. Это что-то из русской кухни, совершенно непроизносимое, но, я уверена, очень вкусное. Такое внимание с их стороны. Поблагодари их от моего имени, дорогой.

– Хорошо, мэм, обязательно. Извините, но я не задержу вас надолго. Мне нужно задать всего несколько вопросов, чтобы я мог сделать заключение о причине смерти Пита.

– Разумеется. – Она положила руки ладонями вниз на гладкую поверхность стола из дорогого тисового дерева.

«Интересно, знает ли она про нас с Фейс», – подумал он. По ее лицу понять это было невозможно – никаких намеков на лукавую улыбку, ни малейших следов какого-то неодобрения.

Он начал говорить, исходя из того, что это было самоубийство.

– Как бы вы могли охарактеризовать психическое состояние Пита за последние несколько недель?

– Депрессия, – ответила Люсинда. – Он чувствовал, что бездарно распорядился своей жизнью из-за… карьеры, которую выбрал.

– Вы знали о порнографии?

Услышав это слово, Люсинда вздрогнула, но твердо кивнула.

– Я узнала об этом пару лет назад. Я позвонила Питу домой. Видимо, он как раз находился в процессе съемок. – Она скомкала свой носовой платок. – Я даже слышала голоса женщин. Они смеялись надо мной. Громко спорили о том, которая из них первой будет участвовать в сцене с моим сыном. – Люсинда прикоснулась рукой к своим голубым очкам. – Как и любая мать, я вовсе не это хотела услышать. Я повесила трубку и рассказала обо всем Фейс. Она уже знала об этом, просто из деликатности щадила мои материнские чувства. Конечно же, я была опустошена. Мы не разговаривали с ним, пока он снова не появился в нашем городе.

– Я думаю, что пресса раскопает это, – тихо заметил Уит.

– Но только не с моей помощью. А если они узнают об этом от тебя, или от детектива Салазар, или от кого-нибудь еще из вашего ведомства, я клянусь, что мало вам не покажется, – вспыхнула Люсинда. – Я не могу допустить, чтобы из-за этого страдал мой внук. Просто не имею права.

«Избирателей она не упоминает», – подумал Уит и осведомился.

– Как вы полагаете, будет ли Велвет хранить молчание?

– Вот ее я контролировать не могу.

– Говорил ли вам Пит, с какой целью он возвратился домой? – спросил Уйт.

– Он сказал, что больше не хочет продолжать карьеру актера. – Уит был уверен, что слова «взрослое кино» «грязные фильмы» или «порнографические съемки» никогда не слетят с этих губ.

– Тогда чем он собирался зарабатывать на жизнь?

– Он мне не сообщил. Думаю, что у него могли быть сбережения, а может быть, он подыскал легальную работу. Он знает, вернее, знал, как делается кино, и, вероятно, работал бы на телестудии в Корпус-Кристи или в команде Джейбса Джонса.

– Как долго вы контактировали с Питом, после того как он вернулся в Порт-Лео?

– В общей сложности где-то час. – Она слегка поежилась и плотнее запахнула свою кофту. – С годами замечаешь, что не хватает тепла, – сказала Люсинда. – Это эгоистично, но я не хотела, чтобы он снова разочаровал меня. Шокируя окружающих, Пит чувствовал себя полностью в своей тарелке. Я была счастлива встретиться с ним, но мне хотелось, чтобы он пересмотрел свой образ жизни. Я не собиралась слишком сближаться с ним, пока не убедилась бы, что он искренен со мной. – Сенатор заметила легкое недоумение на лице Уита. – Возможно, это звучит сурово, но матери тоже могут быть неумолимы.

– Да нет, я понимаю, что это, несомненно, было очень тяжело для вас. Пит говорил вам о фильме, посвященном Кори? Он собирался снимать его в нашем городе…

– Я не слышала об этом ни слова, пока сегодня утром Фейс не рассказала мне. Но я сомневаюсь, что Пит смог бы закончить хоть один фильм. Прости меня, Господи, но него не было таланта. Внутреннего стержня…

– Меня удивляет, что через столько лет Пит выбрал героем своего фильма Кори.

– В качестве расплаты, я думаю. В том, что произошло с Кори, он винил себя.

– Почему?

– Разве ты не самый младший мальчик в семье? Разве твои старшие братья не заботились о тебе? – Она одарила его слабой улыбкой.

– Да, заботились, когда не помыкали мной или не колотили меня.

Улыбка Люсинды погасла.

– В тот уик-энд, когда пропал Кори, я по делам уехала из города. То есть Кори исчез тогда, когда находился, так сказать, на попечении Пита. – Она пожала плечами. – Мне кажется, что после исчезновения брата Пит начал постепенно убивать себя – медленно, год за годом. Есть люди, которые, совершая ошибку, отворачиваются от мира. Они изолируют себя от общества и в наказание надевают власяницу, занимаясь саморазрушением. Именно поэтому Пит ушел в порнографию, и я думаю, что этот шаг привел к тому, что в нем не осталось ни капли самоуважения. – Она посмотрела на Уита твердым взглядом. – Я же всегда считала, что нужно оставлять все свои проблемы за спиной и никогда не сдаваться.

– Возможно, у него появилась какая-то новая информация относительно исчезновения Кори. Например, что Кори до сих пор жив. Эта мысль могла быть спасительной соломинкой.

Секунд на десять в кабинете повисла тишина.

– Я убеждена, что Кори мертв.

– Почему? – спросил Уит.

– Если бы он был жив, то обязательно связался бы с нами. Он не позволил бы, чтобы я страдала все эти годы.

– А почему Кори убежал из дома?

– Не нужно оживлять в памяти еще один ужаснейший день моей жизни. – В первый раз с начала разговора сенатор Хаббл показала свои настоящие эмоции: ноздри раздувались от злости, щеки порозовели.

Уит ждал. Люсинда провела пальцами по копне рыжих волос, и из ее горла вырвался сдавленный стон.

– Мне никогда не написать книжку о том, какой должна быть хорошая мать, судья. Мне проще держать в узде налогоплательщиков, чем своенравных детей. Кори связался с пьянью, наркоманами. И все это, чтобы наказать меня за то время, которое я проводила в Остине, и за те повышенные требования к поведению, которые я предъявляла своим мальчикам. После того как умер их отец, я предоставила их самим себе и они делали что хотели. Но когда меня избрали, они должны были подчиниться новым требованиям. Пит, по крайней мере, еще пытался, а Кори просто сорвался с цепи, как дикий пес.

– Это точно. Знаете, ведь я тоже помню его.

– Да. Сейчас ему было бы примерно столько же, сколько и тебе, верно? – Она с тоской посмотрела на Уита.

– А вы не думаете, что он может спокойно и счастливо жить в какой-нибудь коммуне в Монтане или на ферме в Виргинии?

– Неужели, судья, вы считаете, что именно это происходит с большинством пропавших подростков? – холодно спросила Люсинда. – Я была бы поражена, если бы выяснилось, что Кори находится в каком-то идиллическом уединенном месте. Можешь быть уверен, что неопределенность, связанная с незнанием того, что же произошло с Кори, как иголкой, постоянно колет мое сердце.

– Когда вы в последний раз разговаривали с Питом, сенатор? – спросил Уит.

– Пару дней назад. Я хотела, чтобы он пришел к нам на обед сам, один, но он не пожелал сделать это без Велвет. Он отклонил приглашение и сказал, что на днях обязательно поговорит со мной.

– Извините за любопытство. Как вы с Фейс объясняли Сэму отсутствие Пита?