Я буду просто наблюдать за тобой - Мэри Кларк

— Извините за такую спешку, — сказала она. Долговязый оператор, представившийся как Лен, пожал плечами:

— Мы привыкли к этому.

Меган была рада необходимости сосредоточиться на этом интервью. Час, который она провела с Сайрусом Грэхемом, сводным братом отца, отзывался такими болезненными воспоминаниями, что она старалась загнать их в самый дальний угол сознания и держать их там, пока боль не перестанет быть такой невыносимой. Она обещала матери не скрывать от нее ничего. Это будет совсем нелегко, но она сдержит свое обещание и сегодня вечером расскажет ей все.

— Лен, — сказала она, — вначале мне бы хотелось иметь широкую перспективу квартала. Эти мощенные булыжником улицы не характерны для Филадельфии.

— Видели бы вы этот район до перестройки, — отозвался Лен, перематывая пленку.

В центре их встретил администратор. В приемной находились три женщины. Все они были разодеты и накрашены. Меган была уверена, что это были те клиентки, с которыми доктор Уильямс договаривался об интервью.

Она оказалась права. Администратор представила ее им. Одна была беременна. Перед камерой она объяснила, что это будет ее третий ребенок, зачатый в результате лабораторного оплодотворения. Две другие имели по одному ребенку и собирались забеременеть в очередной раз после имплантации эмбрионов, которые хранились в лаборатории центра.

— У меня заморожено восемь эмбрионов, — сказала одна из них, счастливо улыбаясь перед камерой. — Мне трансплантируют три из них в расчете, что один приживется. Если этого не произойдет, я подожду несколько месяцев и после оттаивания остальных попытаюсь вновь.

— Если первая попытка окажется удачной, вернетесь ли вы сюда в следующем году? — спросила Меган.

— О нет. Мы с мужем хотим иметь только двоих детей.

— Но ведь в здешней лаборатории у вас еще останутся законсервированные эмбрионы?

— Да, останутся, — подтвердила она. — Мы будем платить за их хранение. Кто знает? Мне всего двадцать восемь. Я могу и передумать. Через несколько лет я, возможно, вернусь, а тут меня ждут уже готовые эмбрионы.

— При условии, что они благополучно перенесут процесс оттаивания, — заметила Меган.

— Да, конечно.

Затем они отправились в кабинет доктора Уильямса. Меган села напротив, чтобы взять у него интервью.

— Доктор, еще раз благодарю вас за то, что вы приняли нас, — начала она. — Мне бы хотелось, чтобы вы для начала рассказали в лабораторном оплодотворении и сделали это так же просто, как и накануне для меня. Затем, если вы позволите нам снять лабораторию и покажете, как хранятся эмбрионы, мы не будем больше отнимать у вас время.

Доктор Уильямс был великолепным рассказчиком. Чрезвычайно лаконично и быстро он объяснил причины, по которым женщины могут испытывать трудности с зачатием, и раскрыл суть метода лабораторного оплодотворения.

— Пациентке даются препараты, стимулирующие производство яйцеклеток. Яйцеклетки извлекаются из ее яичников. В лаборатории они оплодотворяются, и в результате мы получаем жизнеспособные эмбрионы. Вновь полученные эмбрионы вводятся в матку, обычно в количестве двух или трех одновременно, в расчете на то, что хотя бы один из них приведет к успешной беременности. Оставшиеся в лаборатории эмбрионы сохраняются в условиях криогенных температур, или, говоря языком непрофессионала, в замороженном состоянии для последующего использования.

— Доктор, через несколько дней мы станем свидетелями появления на свет младенца, полный близнец которого родился тремя годами раньше, — скакала Меган. — Объясните, пожалуйста, нашим зрителям, как стало возможно рождение полных близнецов с трехлетним разрывом во времени?

— Это возможный, но очень редкий случай, когда эмбрион делится на две одинаковые части в чашке Петри так же, как он делает это в матке. В данном случае мать, очевидно, предпочла, чтобы один эмбрион был введен ей немедленно, а другой сохранен для последующей имплантации. К счастью, несмотря на большой риск, обе процедуры оказались успешными.

Прежде чем покинуть кабинет Уильямса, Лен снял на пленку стену с фотографиями детей, рожденных в результате лабораторного оплодотворения в центре Франклина. Затем они сняли лабораторию, уделяя особое внимание контейнерам для длительного хранения эмбрионов, погруженных в жидкий азот.

Была уже почти половина шестого, когда Меган сказала:

— На этом все. Спасибо всем. Доктор, я вам очень признательна.

— Я вам тоже, — заверил он. — Могу гарантировать, что такого рода реклама привлечет к нам много новых бездетных пар.

Когда они вышли на улицу, Лен положил камеру в фургон и пошел проводить Меган до ее машины.

— От всего этого становится несколько не по себе, не так ли? — заметил он. — Я хочу сказать, что у меня трое детей и мне было бы ужасно сознавать, что они начали свою жизнь в морозильнике, как эти эмбрионы.

— Ас другой стороны, эти эмбрионы представляют собой жизнь, которая никогда бы не состоялась без этих методов, — возразила Меган.

Тронувшись в долгий путь назад в Коннектикут, она поняла, что гладкое и приятное интервью с доктором Уильямсом было для нее лишь короткой передышкой.

Теперь ее мысли опять вернулись к тому моменту, когда Сайрус Грэхем назвал ее Анни при встрече. Каждое слово, произнесенное им за время, которое они были вместе, словно отпечаталось в ее памяти.

Этим же вечером, в восемь часов пятнадцать минут, Фиона Блэк позвонила Бобу Маррону.

— Эдвин Коллинз мертв, — тихо сказала она. — Он мертв уже несколько месяцев. Его тело лежит под водой.

35

Добравшись домой в четверг вечером только к половине девятого, Меган облегченно вздохнула, увидев, что Мак дожидается ее вместе с матерью. Прочитав в его взгляде вопрос, она кивнула. Это не осталось незамеченным матерью.

— Меган, что у тебя?

В доме стоял аромат лукового супа.

— Осталось что-нибудь? — она махнула рукой в сторону кухни.

— Ты не обедала? Мак, налей ей стакан вина, пока я подогрею что-нибудь.

— Только супа, мам, пожалуйста.

Когда Кэтрин ушла, Мак приблизился к ней.

— Неужели все так плохо? — спросил он приглушенным голосом.

Она отвернулась, чтобы не показывать ему навернувшиеся слезы, готовые хлынуть из глаз.

— Довольно плохо.

— Мег, если ты хочешь поговорить с матерью наедине, я уйду. Я только думал, что она нуждается в обществе, да и миссис Дилео как раз согласилась остаться с Кайлом.

— Это очень любезно с твоей стороны, Мак, но тебе не следовало оставлять Кайла. Она всегда так ждет, когда ты вернешься домой. Нельзя, чтобы маленькие дети разочаровывались во взрослых. Никогда не подводи его.

Она чувствовала, что не сдержится. Мак руками повернул к себе ее лицо.

— Мегги, в чем дело?

Она зажала рот руками. Ей нельзя срываться.

— Это просто...

Слова застряли в горле. Руки Мака обвили ее. О Боже, она в его объятиях. Письмо. Девять лет назад он приходил к ней с письмом, которое она написала, с письмом, в котором умоляла его не жениться на Джинджер...

«Думаю, ты будешь жалеть, если я сохраню его», — сказал он тогда. Она помнила, что тогда он тоже обнял ее. «Мег, когда-нибудь ты влюбишься по-настоящему. То, что ты чувствуешь по отношению ко мне, — это нечто другое. Все испытывают подобное, когда женится их лучший друг. Это из опасений, что отношения изменятся. Между нами такого не произойдет. Мы навсегда останется друзьями».

Воспоминание было резким, как ушат ледяной воды. Мег распрямилась и отступила назад.

— Со мной все в порядке. Я просто устала и проголодалась. — Услышав шаги матери, она дождалась, когда та вернется в комнату.

— У меня довольно неприятные новости для тебя, мам.

— Я думаю, что мне надо оставить вас вдвоем, чтобы вы могли поговорить без посторонних, — заметил Мак.

Остановила его Кэтрин.

— Мак, для нас ты не посторонний. Я бы хотела, чтобы ты остался.

Они сидели за кухонным столом, и у Меган было такое ощущение, как будто отец находится с ними. Когда в ресторане случался наплыв посетителей, и мать была слишком занята, чтобы поесть там, то ужином в доме занимался отец. У него была богатая мимика, и ему хорошо удавались немые сцены, особенно когда он изображал метрдотелей, имеющих дело с эксцентричными гостями. Этот столик не подходит? Банкетку. Конечно. Сквозняк? Но у нас все окна закрыты. Ресторан запечатан наглухо. Может быть, ветер дует у вас в голове, мадам?

Отпивая вино из стакана, но, не притрагиваясь к аппетитно пахнущему супу, пока не был закончен рассказ о ее встрече с Чеснат-Хилл, Меган говорила вначале о детстве отца и о том, что, по мнению Сайруса Грэхема, он отвернулся от своей матери, так как для него была невыносима мысль, что мать вновь бросит его.

Меган наблюдала за матерью и видела на ее лице реакцию, на которую надеялась: жалость к маленькому мальчику, который никому не был нужен, и к мужчине, который боялся оказаться брошенным в третий раз.