У жизни свой план. Самоподдержка в периоды тревоги и перемен - Екатерина Латушкина

внутри меня мерцал страх: «Если он испытывает чувство вины, значит, хочет всё вернуть и не быть со мной», — то есть когнитивные искажения, исходящие из травмы «меня отвергли».

Вообще, чувства вины и стыда призваны регулировать наше поведение. Это важные социальные эмоции, благодаря которым мы остаемся в контакте с нормами, моралью и другими людьми. Без них человеческие отношения были бы еще куда более хаотичными.

Считается, что стыд и вина различаются так:

• вину мы испытываем за конкретное действие или бездействие (и даже за фантазию), которое, как нам кажется, нарушает важные для нас правила;

• стыд связан с представлением о себе как о плохом человеке, с вопросами «кто я? какой я?», а не с самими действиями.

Испытывать чувство вины за то, что мы делаем кому-то больно, совершенно нормально, если, конечно, это не переходит в саморазрушение, от которого никому легче не станет. Растворившись в чувстве вины, пусть даже справедливом, человек сводит к минимуму возможности эту вину искупить: мало того что он уже совершил ошибку, так он и в будущем лишает себя шанса сделать что-то хорошее.

Когда нарушаются жесткие правила или убеждения, описанные в предыдущих главах, вина и стыд усиливаются. К тому же к ним примешиваются иррациональные представления о том, как все должно быть и каким должен быть ты сам. Всё это усугубляет внутреннее состояние.

Внутреннее самонаказание мужчины может, конечно, порадовать жену, с которой он расстался, но оно точно не сделает счастливее их ребенка. Ребенку нужны полноценные родители, которые смотрят в будущее и предпринимают действия в настоящем, а не застревают в плену призраков прошлого.

А меня в тот период любое упоминание о чувстве вины обжигало волной обиды.

— Мне всё время хочется сказать: если тебе так тяжело, ну собирай вещи и возвращайся к жене.

— Но потом ты понимаешь, что это твои когнитивные искажения?

Именно в такие моменты я научилась говорить:

— Мне сейчас обидно. Я пока сама не понимаю почему, мне нужно время, мы позже это обсудим.

Когда мой новый мужчина говорил, что чувствует себя виноватым, первые мои реакции были привычными — отстраниться и молчать. Но я пообещала себе не испортить новые отношения старыми личными паттернами. Благодаря ментальным усилиям я распознавала обиду, говорила о ней, брала паузу, чтобы подумать, не оставляя при этом человека в эмоциональной изоляции и догадках, всё ли хорошо. Дальнейшие размышления показывали, что упоминание чувства вины за доли секунд повергает меня в ощущение «я не нужна, я неважна, от меня отвернулись».

И что я делала? Проговаривала это с ним. Сначала сжимаясь от страха услышать то, чего не хотелось бы слышать, как будто слова могут доставить физическую боль. Но в реальности я не сталкивалась с отвержением, а получала принятие и понимание, и постепенно мне стало проще начинать даже самые сложные разговоры.

Я прямо попросила его не говорить со мной о чувстве вины. Каждое столкновение с обидой и страхом и дальнейшая необходимость распутывать этот клубок когнитивных искажений требовали сил и ресурса, которых тогда не хватало.

Оказалось, что на практике так и строятся надежные доверительные отношения. Не всё, что мы делаем и говорим, вызывает у партнера восторг, но можно разобраться со своими чувствами и мыслями и проговорить их открыто и уважительно. Такая степень открытости и безопасности была в новинку для нас обоих. Именно это стало невидимой, но очень прочной опорой, на которой мы держались.

Много раз я вспоминала, как психолог однажды ответила на мой вопрос: «Как мне с ним об этом поговорить?»

— Катя, говорите так, как говорили бы с человеком, которого любите.

Этот ее ответ до сих пор помогает мне найти правильные слова даже для самых непростых разговоров.

Однако, как я уже не раз упоминала, честность, открытость, следование за собой не избавляют от тяжести момента. Они могут сделать его лишь чуть более переносимым, потому что человек понимает, как и зачем он принял решение, и не тратит энергию на метания. Это, кстати, отличительная черта решений, принятых честно по отношению к себе, — человек не будет перепроверять их до изнеможения. А даже если начнет, то быстро вспомнит, на чем он основывался, и сохранит силы на то, чтобы справляться со сложностями, а не вариться в котле сомнений.

В завершение главы соберу воедино то, что помогло мне и моему новому мужчине. Универсальных рецептов, конечно же, нет, но вы можете пробовать и выбирать, что подходит именно вам.

1. Забота о теле и здоровье.

Я продолжала делать всё что могла для своего тела, потому что давно знаю: физическое и психическое здоровье связаны напрямую. Массаж, несложные физические упражнения в перерывах между работой, танцы (дома в одиночестве, например), цигун, питание, ночной сон не позднее 23:00.

2. Обычная жизнь.

Насколько это было возможно, я старалась продолжать привычные для себя занятия. Например, не отказывала себе в возможности взять сына и поехать с ним на дачу.

3. Работа.

Для меня это всегда одна из самых прочных опор. На встречах с клиентами я полностью погружаюсь в процессы людей. Ко мне сами собой приходят любопытство, интерес, ясность, сострадание.

4. Пополнение ресурса.

При каждом решении я задавала себе старый добрый вопрос: «Сколько у меня на это ресурса?» Такой навык я оттачивала годами, и он особенно выручает в трудные времена.

5. Поддержка как зрелое решение.

Разговоры, обсуждения, даже просто существование в гнетущей атмосфере без возможности мгновенно всё исправить — на это действительно требовалось много усилий. Но я сверялась с собой, и если мне сложно было трогать какие-то темы, то говорила об этом прямо, с уважением к себе и своему новому мужчине.

6. Осознанность вместо автоматизма в новых отношениях.

Я училась замечать свои первые импульсы: обесценить, замкнуться, сбежать или спасти. Делала шаг назад и спрашивала себя: «Боль, страх? Что за этим стоит?»

7. Работа с мыслями.

Когнитивные искажения приходили постоянно: «мы не должны были в это входить», «он жалеет о своем решении», «депрессия говорит о том, что мы совершили ошибку». Я отмечала их, останавливалась, смотрела этим мыслям в лицо. Задавала вопросы, включала критическое мышление. Не мгновенно, но это работало.

8. Уважительный диалог.

Вместо молчания или обид я старалась говорить: «мне обидно, но пока я не понимаю почему», «мне нужно немного времени», «мне пока сложно обсуждать чувство вины». Это была новая практика для нас обоих — отношения без манипуляций. И это стало надежной опорой.

9. Разделение: где мои чувства, а где его.

Одна из самых сложных задач: начало отношений частохарактеризуется как слияние, а