Моя подруга – месть - Елена Арсеньева

Марьяна этого не хотела. Потом перестал хотеть и Борис…

Очень скоро они поняли, что рядом их ничто не держит.

– Ничего, ничего, – говорила Ирина Сергеевна, видя унылое лицо дочери, слыша ее односложные, тусклые ответы на расспросы о семейной жизни, – вот родите ребеночка – и все у вас сразу пойдет на лад.

Однако Борис благодаря работе в аптеке имел поразительную коллекцию презервативов. А потом эта коллекция стала использоваться все реже и реже: потому что Борис постепенно охладел к своей жене.

Марьяна не сомневалась, что он ей изменяет. Это через четыре-то месяца после свадьбы! Но что оставалось еще думать, когда он являлся поздно, к ночи – сытый, довольный, усталый – и в постели, небрежно мазнув губами по губам Марьяны, сразу отворачивался к стенке и засыпал. И что было делать, если днем она переживала, ревновала – а ночью мысленно благодарила ту незнакомую женщину, которая отшибла у Бориса всякую охоту заниматься любовью со своей женой. В такие ночи она спала спокойно, никакие призраки не выползали из закоулков сознания, не скручивали тело судорогами необъяснимого, непреходящего ужаса…

Марьяна была уверена, что недалек день их развода. Она почти ждала этого дня, была к нему готова. Пожалуй, она была даже готова первой задать Борису вопрос: «Скажи, пожалуйста, что мы здесь делаем вместе – за одним столом, в одной постели, в одной квартире?» – и молчала только ради матери, которая, мечтая о внуке или внучке, вроде бы даже забывала на некоторое время о своей великой потере, и если на ее губах и возникала бледная улыбка, то лишь в те мгновения, когда она строила светлые и – невероятные планы:

– Если будет мальчик – назовем Мишенькой. И я ему буду про деда Мишу рассказывать…

Марьяне в такие минуты хотелось одного: умереть, и как можно скорее.

А потом настал тот ноябрь…

Марьяна поехала на площадь Ленина в книжный магазин: в школе сказали, что там появилось отличное методическое пособие по разговорному английскому. Книжку она купила, от нечего делать заглянула в букинистический отдел – и вдруг увидела знакомое кожаное пальто и кепку. Борис! Стоит у прилавка и под диктовку продавца, тощенького интеллигентного старичка, заполняет бланк заказа.

Первым побуждением Марьяны было уйти. Потом ее ожег стыд. До чего она распустилась! Ведь это ее муж, самый близкий ей человек! А она готова ринуться от него наутек… от такого парня. Борис ведь красавец, любая была бы счастлива оказаться рядом с ним. Вон как зыркает на него из-под опушенного ламой капюшона немыслимо красивой рыжей дубленки высокая девушка! Глаз так и горит!

Перехватив взгляд Марьяны, девушка резко отвернулась – та не успела ее рассмотреть. Чем-то знакомое лицо, а может быть, и нет.

Девушка быстро вышла из отдела, Борис оглянулся – и увидел Марьяну. Ее больно резануло недовольство, мелькнувшее на лице мужа, но тут же Борис, похоже, ощутил такой же стыд, как и Марьяна несколько минут назад, даже покраснел.

– Привет, киска! – развязно воскликнул и демонстративно притянул Марьяну к себе, клюнул в губы быстрым поцелуем.

Она терпеть не могла целоваться при всех, но раскаяние все еще владело ею – стерпела.

– А я оставил заказ на атлас тибетской медицины, – пояснил Борис, заглядывая ей в глаза. – Мало, конечно, шансов, но вдруг…

– Всякое бывает, – закивал продавец. – Pедкая книга, но я знаю одного господина, который ею владеет. По слухам, в обстоятельствах он крайне стесненных, если желаете, позвоню и скажу, что есть человек, который готов за хорошие деньги…

– За очень хорошие! – молитвенно сложил ладони Борис. – Все отдам, не пожалею, буйну голову склоню! И сразу, умоляю, сообщите мне о результатах этого разговора. В долгу не останусь, будьте уверены!

Приветливо кивнув продавцу, Борис обнял Марьяну за плечи и торопливо повлек к выходу:

– Смотри, наш автобус!

Марьяна вглядывалась сквозь примороженное стекло – остановка была прямо напротив магазина:

– Да нет, это девятка, а не девятнадцатый!

Но Борис все подталкивал ее:

– Пошли, пошли! Девятнадцатый, говорю тебе. А нет, такси возьмем.

И вдруг он споткнулся, прошептал:

– О черт!

Марьяна посмотрела на мужа, а тот, будто пораженный молнией, уставился взглядом на фигуру высокой девушки. Марьяна узнала ту редкую дубленку. «Интерес оказался взаимным!» – бестрепетно подумала она, однако, взглянув на мужа, удивилась: никакого интереса на лице Бориса – откровенный страх! Виски покрылись каплями пота, и голос задрожал, когда на Марьянин вопрос:

– Что с тобой? – он ответил:

– Да так. Показалось, наверное.

– А ты перекрестись, – легкомысленно посоветовала Марьяна, и каково же было ее изумление, когда Борис сложил пальцы в неуклюжую щепоть и… осенил себя кривым крестом – почему-то слева направо. А потом схватил Марьяну за руку и потащил к остановке, куда и впрямь подкатил девятнадцатый автобус – вдобавок полупустой, что было в час «пик» равнозначно чуду.

В тот вечер Марьяна вдруг подумала, что их жизнь еще можно изменить. Борис был так нежен с ней… щемяще нежен! На ночь поцеловал, обнял – и Марьяна заснула в ласковых объятиях, слушая тихое дыхание мужа. Он не спал еще долго – она почему-то знала это. И впервые задумалась: а может, не только она, но и Борис измучен их распадающимся браком? Может, и он хотел бы все исправить, да не знает, как это сделать. Вопрос: хочет ли она?..

Целый день в школе Марьяна только об этом и думала – и ни к какому решению не пришла. «Нам нужно поговорить. Выяснить все раз и навсегда» – с этой мыслью она поднималась по лестнице – и столкнулась в дверях с возбужденным, счастливым Борисом, который накинулся на Марьяну, сгреб в объятия, зацеловал…

«Вот тебе и ответ», – подумала она полуиспуганно-полурадостно, однако Борис закричал:

– Мне позвонили! Ты представляешь?! Позвонила дочка того старикашки, который продает атлас! Атлас продается! Всего полтора «лимона».

«Полтора миллиона за какой-то медицинский атлас?!» – чуть не вскрикнула Марьяна, но вовремя прикусила язык: Борис зарабатывал отлично, так разве не может он купить себе вещь, о которой столько мечтал? Она отогнала от себя зловредную мыслишку, что уже который месяц покупает продукты на свою скудную зарплату и у них ничего не остается, чтобы дать маме, которой в библиотеке вообще перестали платить. А Борис, покрывая ее лицо поцелуями, кричал, не помня себя от радости:

– Я сейчас еду с ней встречаться, с этой женщиной. Поехали со мной, Марьяна, хочешь?

Впрочем, этот вопрос был всего лишь фигурою речи: Борис уже бежал по лестнице и тащил Марьяну с собой.