Полудемон. Король. Алекс. - Галина Гончарова

Это - алтарь.

Белый камень. Такой простой. Такой...

Глаза слепит от его силы.

Что бы в нем ни было - без магии крови тут не обошлось. И на камне стоят три предмета,

Кинжал - явно ритуальный.

Кубок.

Браслет.

Я обхожу вокруг. Звон прекращается - и я отчетливо понимаю, что мне надо сделать.

Это не просто алтарь. Это - сердце Алетара. Именно здесь коронуются его истинные короли. То, что наверху - это игрушка на троне, фикция, отсюда я могу легко убить его. Просто пожелав родственной кровью, чтобы сердце Рудольфа остановилось. Я смотрю в глубину белого камня и понимаю, что это такое.

Алетар Раденор был жесток. И с собой, и со своими родными. Единственное, что он любил, кого он любил - свою страну. Свое детище. Не детей, которых родила жена, не ее саму, о нет! Именно творение своих рук и воли. И чтобы избавиться от таких Рудольфов...

Недаром в легенде об Алетаре говорилось, что он однажды исчез, как его и не бывало. Теперь я знаю, что с ним произошло. Он пришел сюда и принес себя в жертву.

Последний оплот. Последняя надежда...недаром есть поверье, что если на трон Раденора сядет человек иной крови - он сгорит без огня и дыма. И горели, кстати. Был один случай, когда шустрая дамочка вышла замуж в тяжести и пропихнула своего ублюдка в наследники. Король и не знал. А вот после его смерти, когда юноша сел на трон...

Горстку пепла вымели. Зал вымыли. А его младший брат был моим пра-пра-прадедом по материнской линии.

Впрочем, разматывать Раденор таким бездарям, как Рудольф, Алетар помешать не мог. Никоим образом. Если всех жечь - королей не напасешься. Альтернативы-то не было.

Дед умирал, меня еще не родили, Мишель... мама была безумна и корона не приняла бы ее. Как это ни печально.

Зато сейчас - дворец почуял родную кровь. И я должен был это подтвердить.

Я спокойно взял кинжал, привычно коснулся кончиком языка острейшего лезвия. Ритуальный, темная старая бронза еще времен Алетара. Стиль 'вороньих когтей', не отравлен.

Острая сталь легко впивается в запястье - и на белую плиту падают темные, почти черные капли крови. Магия крови ей и поддерживается, иначе никак. Только родной кровью, отданной добровольно. Они падают черными рубинами, впитываются в белый камень, словно их и не было, струна опять звенит - но на этот раз громко, отчетливо, торжествующе, извещая тех, кто умеет слышать, что король принимает ответственность за свою страну и свой народ.

Не власть, нет. Власть всяк дурак примет. А вот ответственность, обязанность карать и миловать - это не право. Это тяжкая ноша. И мы оба - и я, и давно умерший мужчина, ставший сердцем Алетара, понимаем это.

Я подношу кубок к губам и выпиваю до дна.

Вино жизни, вино земли...

Браслет скользит на запястье, закрывая рану - и словно впивается в него. Теперь уже не снять. Никогда.

А корона...

Те ритуалы, которые придумали холопы Светлого Святого - они только ритуалы. Глупые, красивые... и смысла в них не больше, чем в вычесывании крыс. Смешные люди...

Струна замолкает, и я понимаю, что мне пора уходить. Темнота подползает к ногам, обвивается вокруг них громадной змеей... я наклоняюсь, пальцы скользят по прохладной гладкой чешуе.

Душа дворца?

И неудивительно. Кем она еще может быть в такой обстановке? Только ядовитой гадиной.

Но теперь мы с ней связаны. Моя сила питает ее, она защищает меня. Высшая некромантия и магия крови. И не надо говорить, что ничего хорошего из темных ритуалов не выходит. Ножом тоже можно и колбасу резать - и человека.

Все от нас зависит.

Когда я возвращаюсь обратно, все так же спят. Я падаю в кровать и расслабляюсь.

Попробовать поспать?

Надо... завтра тяжелый день, как и любой в этом гадюшнике.

Вот тогда я и влип в это дело с короной. Именно тогда, а не позднее, как напишут летописцы. Все было решено - и судьба выбрала себе русло, рванувшись в него стремительным потоком. Я по-прежнему мог уйти, умереть, жениться, развестись... да что угодно. Но это что угодно я уже делал, будучи королем Раденора.

Истинным королем.

Такие вот игрушки для взрослых мальчиков.

***

Томми так ничего и не заметил. А я встал слишком рано. Это мы в деревне встаем с рассветом, ложимся с закатом, а в королевском дворце такое не принято. Раньше одиннадцатого колокола Рудольф и глаз не открывал никогда. И что мне оставалось?

Да пойти побродить по дворцу. Авось, где накормят?

Том звал с собой в город, но я отказался. Успею еще. Пока же мне просто хотелось побыть одному - и подумать о вчерашней ночи. Не сон ли?

Но браслет из черненого серебра холодил кожу и снять его можно было только вместе с рукой.

Не сон.

Королевский дворец произвел на меня двойственное впечатление. С одной стороны - красиво. Всюду роскошь в понимании дядюшки Рудольфа. То есть много золота, драгоценных камней, оружия на стенках, портретов грозного государя, который чего-то там героически побеждал. Интересно - что или кого? А, вот, понятно. На каждой картине король был на переднем плане, а за ним виднелись трибуны с ликующими (естественно) подданными. Грандиозные победы Его Величества на рыцарских турнирах. Я брезгливо фыркнул у портрета. Лучше бы ты, чем свою раззолоченную морду всюду вешать и турниры устраивать, налоги снизил. А то люди с голоду мрут, а тебе и дела нету.

- Смотри-ка, нашему провинциалу понравились изображения Его Величества - протянул сзади чей-то ехидный голосок. - Стоит, как пришитый уже минут двадцать...

Ну и стою. Задумался. Хотя... я понимаю, здесь думать не в моде. Вот если бы я воздух портил - меня бы поняли. А думать - это недостойное рыцаря занятие.

- Ну и пусть стоит. Его Величество, как настоящий мужчина, любит только дам, поэтому нашему провинциальчику ничего не светит, - вмешивается второй голос. Не лучше первого.

- Даже если он две косички заплетет, - опять первый голос. - Хотя если он попросит - у меня есть знакомый любитель мальчиков с тугой попкой. Эй, провинциальчик...

Я медленно обернулся. Демоническая кровь бурлила в венах. Эх, полоснуть бы вас сейчас хвостом по чему придется. Вы бы долго подыхали от яда. Но - нельзя. Пока - нельзя. Даже когтями нельзя. Но язык у полудемонов тоже может быть оружием. И я вежливо улыбаюсь прямо в лицо двум дворянам. Один чуть повыше, в голубом камзоле, похож лицом на испуганную крысу. Второй - чуть пониже, пухленький как шарик на круглых ножках. Такого даже хвостом бить неохота. Все равно жало застрянет в сале. И яд в кровь не попадет.

Я чуть кланяюсь.

- Господа, мне жаль, что я не разделяю ваши наклонности, но как настоящий мужчина я предпочитаю сражения и женщин. Как настоящий дворянин я также обещаю никому не рассказывать, что вы тесно дружите с любителями мальчиков.