Восторг гаргульи (ЛП) - Лукас Наоми

‒ Я не понимаю.

‒ В этом земном царстве не может быть великого зла или добра без чего-то, что уравновешивало бы их. Уничтожение его исполнило бы мою причину пребывания здесь, но, если это не удастся, мне будет достаточно просто моего существования. Я ограничиваю его силу своим существованием, не позволяя ему сеять массовый хаос.

‒ Поэтому ему нужно твое имя?

‒ Да, Саммер, именно поэтому ему нужно мое имя. Если он сможет призвать меня, я стану его слугой, и он сможет использовать меня, чтобы выполнять свои приказы, усиливая свою силу и разрушая баланс. Давным-давно он почти узнал мое имя, заставив меня принять эту твердую форму. Это одновременно и наказание, и… гарантия безопасности. Невозможно заставить камень говорить. Только один человек знающий мое имя может меня расшевелить, да и то только ночью. Вот почему ты никогда не будешь в безопасности, ‒ вздыхаю я. ‒ И почему, пока ты жива, я никогда, никогда тебя не отпущу.

Она смотрит на меня сквозь очки в темной оправе и некоторое время молчит.

‒ Спасибо, что рассказал мне это.

‒ Ты хороший человек.

Саммер издает грустный смех.

‒ Наверное, все было бы намного проще, если бы ты просто убил меня сейчас.

Обхватив ее щеки, я принуждаю ее посмотреть на меня, опуская подбородок, когда она опускает глаза.

‒ Я бы никогда не сделал такого. Я тоже виноват в этом. Да, чтобы призвать меня, нужна кровь, но с этим легко бороться. До тебя я никогда не хотел, чтобы меня призывали, ‒ говорю я ей. ‒ Когда твоя кровь впиталась в мой камень, я предложил тебе свое имя из глубины своей фуги, и вскоре мое имя достигло тебя. Ты ввязалась в это из-за моего эгоизма. Я никогда не хотел кого-то так сильно, как тебя.

Ее губы приоткрываются.

Я наклоняюсь ближе, выравнивая свое лицо с ее лицом.

‒ Это правда. Из-за моих решений ты находишься в серьезной опасности. И мой демон знает, что я охотно дал тебе свое имя после бесчисленных уловок, которые он пытался отобрать у меня. Он знает, что ты для меня значишь.

‒ Что я для тебя значу?

‒ Разве ты не чувствуешь, как сильно я хочу тебя?

Ее взгляд скользит по моему лицу, и она вздрагивает, наклоняясь к моим рукам и закрывая глаза. Ее возбуждение возвращается, сладкий аромат доносится до моего носа, и я страстно вдыхаю его, крадя у нее все, что могу.

‒ Я хочу тебя, маленький человечек.

Перемещая руку, я поднимаю ее лицо и облизываю щеку от подбородка до виска. Прижав рот к ее уху, я цепляю ее волосы зубами, засасывая их в рот.

‒ Я тоже тебя хочу. Очень, очень сильно.

Саммер хватает меня за запястья.

‒ Пожалуйста, не оставляй меня.

Ее мольбы вызывают желание реветь и прихорашиваться, прижимать ее к себе и гладить ее тело, чтобы заставить ее подчиниться, открыть ее и жаждать всеми возможными способами.

‒ Ты мне снился задолго до прошлой ночи… ‒ говорит она голосом ниже шепота. ‒ Я так сильно хочу тебя, что это причиняет боль. Я едва могу думать о чем-то еще. Это меня злит. Это пугает меня. Эта тоска… Я могу кричать, метаться и плакать. Ты тоже это чувствуешь?

Пока ее вопрос задерживается, она вырывается из моих рук, откидывается назад и смотрит мне в глаза.

‒ Да, ‒ хриплю я. ‒ Я чувствую тоже самое.

‒ Это наша связь, не так ли? ‒ спрашивает она. ‒ Где заканчиваются твои желания и начинаются мои?

‒ Я не знаю.

Саммер садится выше и опускается на колени. Ее взгляд скользит по моему лицу, и когда она вздыхает, сопротивление покидает ее.

Она прижимается своими губами к моим.

‒ Я тоже не знаю.

Глава 17

Вкус желания

Саммер

Я касаюсь его губ своими. Я озябла, его рот холодный.

Он обхватывает мое лицо, а я тру его губы своими взад и вперед. Он нагревается от моих прикосновений, дразня мою губу зубами, а я проверяю кончики его клыков языком. Внутри меня все танцует и кружится.

Я никогда не чувствовала себя такой живой. Моя жизнь никогда не подвергалась большему риску.

Зная, что он хочет меня так же сильно, как и я его, что наша связь сбивает меня с толку, и он рассказал мне правду об этом затруднительном положении… Я не знаю, должна ли я быть в ярости или испытывать облегчение.

Все, что я хочу, это поцеловать его и сделать вид, что между нами все в порядке.

Сжимая его запястья, мои ногти впиваются в твердую плоть.

‒ Если нам суждено умереть, я не хочу никаких сожалений.

Он отстраняется.

‒ Ты не умрешь.

‒ Когда-нибудь это произойдет. Все люди умирают.

Его лицо искажается, когда он взбирается на меня, прижимая мою спину к цементному полу.

‒ Не говори о таких вещах. Не тогда, когда ты такая, такая созревшая…

Как вуаль, его волосы ниспадают в обе стороны, имитируя расправление крыльев.

‒ Не своди меня с ума еще большим беспокойством, моя милая Саммер. Всегда есть способы продолжать жить, и я не прочь использовать тьму для достижения этой цели. Несмотря на мое начало, тьма ‒ часть меня, и для такого человека, как ты, я не более чем монстр.

Он показывает свои острые клыки, облизывая их мясистым языком, а огненный свет освещает трещины на его груди.

Я с интересом смотрю на его клыки.

‒ Я не буду поднимать эту тему снова.

Зуриэль умиротворенно рычит, и его член выскакивает из паха, врезаясь мне в живот, заставляя меня дергаться. Он тяжелый, большой, лежит на мне посередине, как нагретая доска. Золотой свет падает на грибовидную головку, направленную на меня. Он освещает его тело, отбрасывая тени на его гребни. Мои пальцы напрягаются, вспоминая твердость его члена.

‒ Перестань меня пугать, ‒ говорю я. ‒ Это не сработает.

Я лучше буду рядом с нависающим надо мной монстром, чем буду сражаться с ним. Чем он страшнее, тем меньше людей меня будут беспокоить. Я испытываю глубокое утешение в том, что он рядом со мной, примитивный комфорт, который я не могу отрицать. Мои руки сжимаются по бокам, когда он поднимает бедра и отрывает от меня свой член.

Я стону от его потери, желая, чтобы он был внутри меня.

‒ Это так? ‒ глубоко хрипит он, вызывая у меня дрожь. ‒ Тогда скажи мне, что делать, милая девочка.

Мои пальцы ног сгибаются.

‒ Что ты хочешь, чтобы я сказала?

Зуриэль касается моей щеки, его когтистый большой палец проникает в уголок моего рта.

‒ Скажи мне остановиться. Скажи мне, что это слишком для тебя.

‒ Нет.

‒ Нет?

Его большой палец проникает глубже, надавливая на мои зубы. Его глаза не отрываются от моих.

‒ Если ты не скажешь мне остановиться, я потребую от тебя большего, чем сказки и смех. Твои поцелуи будут только началом.

Мое сердце бешено колотится. Нервно я провожу языком по его большому пальцу, когтю. Я приглашаю обжигающий холод его прикосновения.

‒ Зуриэль, ‒ произношу я его имя, шепча так тихо, что это едва слышно, ‒ я не хочу, чтобы ты останавливался.

Его взгляд то светлеет, то темнеет, его рука обхватывает мою щеку. Его большой палец проникает глубже в мой рот.

Я обхватываю его губами и сосу.

Выражение его лица меняется, становится голодным и благоговейным, его тело дрожит, а член постукивает по моему животу. Он опускает большой палец глубже, пока мои губы не прикасаются к его ладони.

Я выдерживаю его взгляд, без слов настаивая, что это именно то, чего я хочу, и царапаю зубами его костяшку пальца. Его плоть нагревается, влажная от слюны. Зажатая им, мои бедра извиваются, прижимаясь тазом к его твердому телу.

Это всего лишь его большой палец, хотя я возьму все, что смогу.

Глядя на его лицо, я раздвигаю ноги и наклоняю бедра. Я сосу, сосу и сосу, сжимая его запястье, чтобы удержать его руку на месте. Моя одежда намокает там, где головка его члена упирается в меня, и я слышу, как шипы на его крыльях стучат по полу по обе стороны от меня, поддерживая его тело над моим.