Под Андреевским флагом. Русские офицеры на службе Отечеству - Николай Манвелов

Какие же из русских морских родов были наиболее «плодовиты» на адмиралов и генералов, а также высокопоставленных флотских чиновников? Сразу отметим, что наш анализ исключает столь распространенные во все времена в России фамилии, такие как Ивановы, Петровы, Васильевы, и т. д. Сделано это исключительно потому, что зачастую очень сложно понять, кто из носителей этих фамилий родственник, а кто – однофамилец.

Итак, обратимся к фактам.

Абсолютным рекордсменом по числу вышедших из него высших офицеров является род Зеленых – 10 человек.

Так, адмирал Александр Ильич Зеленой (представителей этой фамилий также именовали «Зелёными») руководил в 1872–1879 гг. Техническим училищем Морского ведомства, а ранее – в 1851–1860 гг. – служил инспектором классов Морского кадетского корпуса. Он считался современниками не только крупным историком отечественного военно–морского флота, но и выдающимся педагогом.

Вот что писал о нем в воспоминаниях Константин Станюкович:

«…Он сразу расположил к себе – этот невысокого роста, плотный, с большими баками человек лет пятидесяти, немного заикающийся, с скрипучим голосом и мягким, ласковым взглядом маленьких и умных темных глаз, блестевших из–под густых взъерошенных бровей, придававших его лицу обманчивый вид суровости.

Меня… необыкновенно приятно тогда поразила ласковая простота инспектора, без всякой примеси казармы и внешнего авторитета грозной власти.

Александр Ильич был добр и гуманен и не видел в отроках, хотя бы и испорченных, неисправимых преступников… Он понимал детскую натуру и умел прощать, не боясь этим поколебать свой авторитет, и на совести этого доброго человека не было ни одного загубленного существа…».

Заметим, что еще три брата Александра Зеленого носили адмиральские и генеральские чины. Иван Ильич Зеленой и Никандр Ильич Зеленой были генерал–майорами флота, а Семен Ильич Зеленой – адмиралом. Иван Зеленой, например, считался большим знатоком парусных судов и всю жизнь вел нечто вроде картотеки служебного движения морских офицеров. Семен Ильич в 1881–1891 гг. был председателем Главного военно–морского суда, а в 1859–1874 гг. руководил Гидрографическим департаментом Морского министерства. Он является изобретателем нового метода рисования карт тушью и их литографии.

Весьма оригинальной личностью считался современниками полный генерал по Адмиралтейству Павел Алексеевич Зеленой, известный тем, что его обхамил в Одессе знаменитый дрессировщик Владимир Леонидович Дуров.

А дело было так. Дуров демонстративно отказался поздороваться с одесским градоначальником (этот пост Зеленой занимал в 1885–1892 гг.). Когда генерал представился, будущий основатель «уголка Дурова» сказал, что будет с ним разговаривать только тогда, когда тот «созреет», а вечером вывел на арену Одесского цирка свинью, окрашенную в зеленый цвет. Впрочем, сразу же после этого демарша Дурова выслали из Одессы.

О Павле Алексеевиче один из современников вспоминал так:

«…Градоначальником Одессы… был известный ругатель и преследователь евреев… Зеленый. Но несмотря на то что он на приемах и часто на улицах города ругался площадными словами и отправлял в кутузку без особого разбора и правых, и виноватых, его все любили, и когда он ушел со своего поста, это вызвало всеобщее сожаление.

Объясняется это тем, что он был безупречно порядочным человеком, преследовал взяточников и, в конце концов, справедливо, «по–отечески», разрешал самые запутанные дела; до суда он не любил доводить дела. Его любили и евреи, так как хотя он их и ругал трехэтажными словами и засаживал в кутузку, но их он не давал в обиду чинам местной администрации».

7 человек с «орлами» на погонах вышло из рода Бутаковых. Кстати, они дали флоту более 120 морских офицеров.

Среди них – один из основателей тактики паровых и броненосных флотов адмирал Григорий Иванович Бутаков и его братья – друг Тараса Шевченко и эскадр–майор императора Александра Второго контр–адмирал Алексей Иванович Бутаков, а также эскадр–майор императоров Александра Второго и Александра Третьего вице–адмирал Иван Иванович Бутаков.

Добавим, что о Григории Бутакове в Российском биографическом словаре был написан следующий отзыв:

«По виду угрюмый и молчаливый, он умел ободрить в критическую минуту, сказать несколько теплых слов, которые запоминали навсегда. Характера он был невозмутимого, спокойного и серьезного. Он обладал замечательной способностью к изучению языков».

По шесть адмиралов и генералов дали Воеводские, Левицкие, Никоновы, Римские—Корсаковы (ударение во второй части их фамилии делалось на второй слог), Рыковы и Тыртовы. Учитывая тот факт, что история Русского флота к 1917 г. насчитывала лишь чуть более 200 лет, – более чем завидный результат.

Например, первый известный моряк с фамилией Римский—Корсаков – вице–адмирал Воин Яковлевич поступил в Морскую академию еще в 1715 г., а окончил жизнь членом Адмиралтейств–совета. Примечательно, что трое его потомков впоследствии командовали Морским кадетским корпусом – Николай Петрович Римский—Корсаков, Воин (Иван) Андреевич Римский—Корсаков и Николай Александрович Римский—Корсаков. Более того, первые двое из них умерли на посту директора корпуса.

Про реформатора Морского корпуса Воина (Ивана) Андреевича Римского—Корсакова (он руководил корпусом в 1861–1871 гг.) в воспоминаниях его кадета Константина Станюковича можно прочесть следующее:

«…Это был человек не из корпусных заматерелых «крыс», а настоящий, много плававший моряк, превосходный капитан и потом адмирал, образованный, с широкими взглядами, человек необычайно правдивый и проникнутый истинно морским духом и не зараженный плесенью предрассудков и рутины присяжных корпусных педагогов. Он горячо и круто принялся за «очистку» корпуса: обновил персонал учителей и корпусных офицеров, призвал свежие силы, отменил всякие телесные наказания и вообще наказания, унижающие человеческую натуру, внес здоровый, живой дух в дело воспитания и не побоялся дать кадетам известные права на самостоятельность… одним словом, не побоялся развивать в будущих офицерах самостоятельность и дух инициативы, т. е. именно те качества, развития которых и требовала морская служба. Сам безупречный рыцарь чести и долга, гнушавшийся компромиссов, не боявшийся… защищать свои взгляды, такой же неустрашимый на «скользком» сухом пути, каким неустрашимым был в море, он неизменно учил кадет не бояться правды, не криводушничать, не заискивать в начальстве, служить делу, а не лицам, и не поступаться убеждениями, хотя бы из–за них пришлось терпеть. При нем ни маменькины сынки, ни адмиральские дети не могли рассчитывать на протекцию. При нем, разумеется, не могло быть того, что говорят, стало обычным явлением впоследствии: покровительство богатым и знатным, обращения особенного внимания на манеры, поощрения «похвальной откровенности» и ханжества… При этом директоре справедливость была во всем и всегда, оказывая благополучное влияние на кадет. Он был строг при всем этом, но кадеты его обожали, и бывшие в его время в корпусе с особенным чувством вспоминают о нем. Всегда доступный, он не изображал из себя «бонзы», как изображали многие директоры, и кадеты всегда могли приходить к нему с объяснениями и со всякими заявлениями. Высокий, худощавый, несколько сутулый с виду, он серьезно и внимательно выслушивал кадета и сообщал свое решение ясно, точно и кратко. При нем Морской корпус, как кажется, переживал самое лучшее время своего существования после николаевского времени».