Под Андреевским флагом. Русские офицеры на службе Отечеству - Николай Манвелов

Особняком стоит фигура другого морского офицера, которого назвать напрямую «политиком» было бы очень сложно, но влияние которого на общественную жизнь Российской империи периода Русско–японской войны 1904–1905 гг. переоценить сложно. Речь идет о генерал–майоре флота Николае Лаврентьевиче Кладо. Служил он главным образом на береговых постах, а прославился как теоретик морской войны. Впрочем, широким слоям населения он бы известен как автор так называемых «боевых коэффициентов».

Слово Гаральду Карловичу Графу, у которого Кладо был профессором в годы обучения в Николаевской Морской академии:

«Кладо был глубоким теоретиком, и хотя в свое время был строевым офицером, но мало плавал и в военных действиях участия не принимал…

Имя Кладо прогремело в Японскую войну. Он служил тогда в военно–морском отделе Главного морского штаба и считался «спецом» по тактике и стратегии, которые в те времена были в загоне. Когда у нас начались неудачи и возник вопрос о посылке на Дальний Восток 2–й эскадры[93] в помощь Артурской[94], то он вместе с известным журналистом Меньшиковым[95] (бывшим офицером Корпуса флотских штурманов) поднял яростную кампанию на страницах «Нового времени» за посылку на Дальний Восток решительно всех кораблей, находящихся в Балтийском море, да и в Черном. Он, пользуясь непониманием широких кругов публики, делал подсчеты орудий, разрывной способности снарядов, броневой защиты и т. д., доказывая, что если будут посланы и самые устарелые корабли, то это принесет пользу. Шум вокруг этих статей поднялся большой, и самым печальным было то, что убедилось и начальство. Под председательством самого государя собралось совещание, на котором было решено послать даже такие старые корабли, как «Адмирал Сенявин», «Адмирал Апраксин», «Адмирал Ушаков» и «Император Николай I».

Затем, когда Цусимская катастрофа и сдача эскадры адмирала Небогатова доказали абсурдность утверждений Кладо, его уволили в отставку. Однако через, кажется, шесть месяцев он был принят обратно, но уже с зачислением по Адмиралтейству, т. е. в нестроевой состав флота. Все же тогда Кладо был ценным человеком, так как был знатоком военно–морских вопросов и выдающимся писателем».

Слова Графа нуждаются в некоторых дополнениях. В отставку Кладо уволили не из–за «абсурдности утверждений», а из–за неподчинения приказам. 25 апреля 1905 г. он был назначен на пост старшего офицера находившегося на театре боевых действий во Владивостоке крейсера «Громобой», однако в должность вступить отказался. Не у дел он был со 2 мая 1905 г. по 25 сентября 1906 г., причем в следующий чин его, вопреки традиции, не произвели, что означало крайнее недовольство начальства.

Примечательно, что общественное мнение было целиком на стороне офицера–теоретика; ему даже поднесли памятный золотой кортик.

На действительную службу Николай Лаврентьевич вернулся капитаном 2–го ранга, а в подполковники по Адмиралтейству он был «переименован» лишь 18 декабря 1906 г. Кстати, в следующий чин – полковника по Адмиралтейству он был произведен уже через четыре месяца, причем с формулировкой «за отличие».

Теперь приведем мнение известного советского военно–морского теоретика, контр–адмирала Владимира Александровича Белли относительно пресловутых «боевых коэффициентов»:

«У Н. Л. Кладо… был весьма порочный метод подсчета состава и соотношения сил при помощи так называемых «боевых коэффициентов». Каждый класс кораблей получал свой боевой коэффициент. Допустим: броненосец – 5, броненосец береговой обороны – 4, крейсер – 3, канонерская лодка – 2, миноносец – 1. Я не помню точно эти коэффициенты, но приблизительно в этом духе. Отряд в составе броненосца, крейсере двух канонерских лодок и двух миноносцев получил сумму боевых коэффициентов 14, т. е. был сильнее другого отряда из двух броненосцев, ибо сумма их боевых коэффициентов была только 10! Такая чепуха могла импонировать только общественному мнению и ни в коем случае не морским офицерам, мало–мальски образованным в военно–морском смысле».

Что же кается офицеров–цусимцев, то их мнение может выразить известный русский военно–морской публицист, автор знаменитой трилогии «Расплата» Владимир Иванович Семенов:

«Опираясь на стройную систему боевых коэффициентов, он доказывал, что на успех Второй эскадры в настоящем ее составе «есть надежда», «но должна быть – уверенность», и доказывал, что эта «уверенность» может быть создана посылкой подкреплений, состоящих из разного хлама, числящегося в списке боевых судов Балтийского флота. Он морочил публику ссылками на официальные данные морской справочной книжки и традиционные рапорты о том, что «все обстоит благополучно» и флот пребывает «в полной боевой готовности». Призывая русское общество потребовать от Морского министерства посылки на театр военных действий всей этой рухляди, он даже на настаивал на приведение ее в полную исправность. (Такая задача была бы неосуществима.) Он писал: «Пусть идут с такими неисправностями, которые допускают возможность дойти и драться там с пользой». Я думаю, даже не моряку и совсем неученому очевидна вся чудовищность такого предложения. Что такое неисправный корабль? Что у него неисправно? – или машина, или вооружение. Да разве, имея то или другое неисправным, он может драться, да еще «с пользой»?

Кладо хорошо знал, как знали и все прочие офицеры, что адмирал Рожественский при сформировании эскадры категорически отказался от включения в состав ее этих судов, а потому, в предвидении возможного протеста с его стороны, он и кричал: «Не спрашивайте адмирала Рожественского! Сейчас, сейчас посылайте, что можно, не теряйте ни минуты».

Какую цель преследовала вся эта газетная кампания? Кому, чьим интересам служил Кладо? – доныне еще смутно известно… Оправдываться незнанием, непониманием обстановки он вряд ли решится, а тогда – тяжела его ответственность перед Родиной!»

Глава 5. Морские династии

В Российском флоте офицерами часто служили на протяжении нескольких поколений. Более того, были семьи, где единственно возможной профессией для мужчины была исключительно флотская служба.

Если проанализировать списки морских офицеров, служивших в период между окончанием Крымской войны 1853–1856 гг. и Февральской революцией 1917 г., то можно вычленить свыше 200 морских династий, либо семей, не менее трех представителей которых потомственно служили как на боевых кораблях, так и в береговых учреждениях флота.