Вот это женщина! - Лора Энтони

Поддавшись мимолетному порыву и не думая о том, что делает, Рен подошла и встала перед ним. Это был последний шанс почувствовать вкус его губ, и надо было быть идиоткой, чтобы упустить такую возможность.

Киган посмотрел на нее сверху вниз в недоумении. Он не знал, что они стоят под омелой. Рен подняла руки и положила ему на плечи.

— У меня есть для тебя кое-то еще, — сказала она. — Закрой глаза.

Он подчинился.

Руки Рен дрожали, но ей уже было все равно. Ей так давно хотелось это сделать. С тех пор, как он поймал ее при падении со стремянки. Приоткрыв губы, Рен поднялась на цыпочки и прижалась к его губам.

Сначала Киган не ответил на поцелуй.

Она обвила руками его шею, пробежала пальцами по волосам и нежно склонила его голову. Когда Рен уже начала чувствовать себя сумасшедшей самкой, которая вешается на шею мужчине, который ее вовсе не хочет, Киган застонал.

Его губы жадно и страстно впились в ее губы.

Рен захотелось остановить это мгновение, чтобы оно продолжалось бесконечно, потому что она, может, никогда в жизни больше не испытает чего-то столь же прекрасного.

Сильные руки Кигана властно прижали ее к себе.

И она встретила его словно давно потерянного любимого. Рен приоткрыла рот, и их поцелуй стал еще сладостнее. Несмотря на все сомнения, на все, что было в ней рационального, разумного, тело Рен требовало большего. Ей хотелось поймать этого мужчину и сделать его своим пленником навсегда.

И его язык сплетался с се, и оба они были уже где-то далеко от земли. Внутри Рен поднималось что-то новое, неизведанное. Горячее и сладкое. Звеняще-терпкое. Его поцелуй был сильнее всех ее фантазий.

Киган согнулся, когда она всем телом прижалась к нему, сама не зная, чего ей хочется.

— Рен… ох, маленькая моя, сладкая Рен… — выдохнул Киган, и его дыхание растворилось в ее волосах.

Его руки гладили ее по спине, сначала легко и нежно, потом он стал все крепче прижимать ее к себе. Она откинула голову, позволяя его губам мягко скользить по ее шее. И вздрогнула, когда одной рукой он начал гладить ее грудь.

Это было так прекрасно — быть в мужских объятиях, чувствовать биение его сердца. Слышать, что оно бьется в такт ее собственному. Где-то на краешке сознания мелькнула мысль, что такое наслаждение ей может дать только Киган. Поцелуи Блейна были лживыми. А Киган был настоящий, и все происходящее между ними было чистосердечным.

Но разве это реально? Это снова всколыхнулись в Рен былые сомнения. Ведь Блейн тоже обманул ее. Как она может быть уверена, что и с Киганом она не обманывается точно так же?

Он сам предупреждал ее. Говорил, что ему не надо доверять, а она все равно упрямо не соглашалась, полагаясь лишь на свое чутье.

В одном Рен была точно уверена. Как-то незаметно в течение последних дней она потеряла свое сердце, отдала его этому мужчине. Необычному человеку, о котором совершенно ничего не знала.

Глава девятая

Киган снял ее руки с плеч, она встала на ноги.

— Я… прости, но я не могу…

Рен горько усмехнулась.

— Я не знаю, что ты хочешь сказать, Киган. Я ничего от тебя не жду. Совсем ничего. Просто ты стоял под омелой.

Она показала рукой на зеленую веточку, покрытую белыми ягодами, которая покачивалась над их головами.

Конечно, ее слова никого не могли обмануть. И тем более Кигана. Их поцелуй был особенным и взрывоопасным, как динамит. Если бы он не был занят преследованием Хеллера, если бы не был так озлоблен и раздражен, если бы месть не занимала почти все его сознание!

— Просто дружеский поцелуй на Рождество? — спросил он.

— Ты ведь не подумал, что это может быть чем-то большим, нет? — Ее губы задрожали.

— Нет. — Он покачал головой. — Конечно, нет.

О, если бы только погода не заперла их наедине в этом доме. Если бы он не заболел и не был вынужден остаться. Если бы не набрел на ферму Рен Мэттьюс в тот день. Только одно было вполне ясно: отсюда надо уходить, и чем скорее, тем лучше. Прежде чем между ними произойдет что-то непоправимое. Потому что в следующий раз он может не устоять и не удовлетвориться одним поцелуем.

— Еще раз спасибо, Pen, за свитер и шарф. Ты чудесный человечек!

— Я рада, что тебе нравится.

— Я что-то устал, — сказал он неловко. — Видно, еще до конца пришел в себя.

Она кивнула.

— Так что сегодня я, пожалуй, пораньше лягу спать. — Он потянулся и зевнул.

— Конечно.

— Тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Киган направился в спальню, стараясь избавиться от угрызений совести. На пороге он оглянулся.

Освещенная огнями елки, она напоминала ангела. В горле Кигана застрял комок.

— Завтра рано утром я уйду.

Она ничего не сказала, чтобы удержать его, и Киган был ей за это благодарен.

— Можно мне получить назад пистолет? Пожалуйста.

Немного поколебавшись, она согласилась.

— Хорошо.

Сняв ключ с крючка над телефоном, Рен пошла в отцовский кабинет, открыла стеллаж. Вернувшись к Кигану, она вложила пистолет в его руку.

— Удачи, Киган Уинслоу, — прошептала она. — Я надеюсь, ты найдешь то, что ищешь.

Рен подняла трубку телефона. Связи не было, как и в ту ночь, когда пришел Киган. Конечно же, холод и ураган не дали возможности телефонной компании вовремя починить линию. В любом другом случае все уже было бы налажено. Она вздохнула. Если бы телефон работал, она бы непременно позвонила своей подруге, учительнице Мери Бет Арманд. Просто, чтобы услышать знакомый голос.

А может быть, это и к лучшему. Неужели она действительно хочет признаться в том, какую совершила глупость, чтобы потом по всей школе пошли сплетни?

Рен села в кресло-качалку у камина. Господи, ну зачем ей понадобилось целовать Кигана Уинслоу? Или она и в самом деле поверила, что сможет прибиться к этому человеку? Чего она от него хотела?

Крепкого мужского плеча, на которое можно опереться, — таков был ответ на незаданный вопрос.

Но не было ли в этом чего-то большего? Тот костер желаний, что и сейчас еще тлел где-то в глубине ее тела, был признаком того, что ей нужно не просто дружеское участие.

Вздохнув, Рен поднялась и пошла на кухню мыть посуду. Она включила радио и принялась за работу. Из динамиков полилась мелодия «Радость миру».

Появление Кигана в ее жизни дало ей много важных знаний. Она слишком долго жила в мире теней, пряталась от жизни, избегала людей и считала увечье поводом для недоверия людям.

Теперь Рен встретила человека, страхи и боль которого были еще сильнее. Этот человек нес еще более тяжелую ношу, чем она. В нем жило такое отчаяние, что он не мог впустить кого-то в свою душу, распахнуть кому-нибудь свое сердце. Хотя ему так нужны были любовь и забота.