Вот это женщина! - Лора Энтони

А потом Хеллер сбежал из тюрьмы. Он ударил охранника по голове, забрал его одежду и преспокойно вышел прямо через главные ворота. После этого Киган уже не думал о том, чтобы вернуться в полицию. У него теперь была только одна дорога, одна цель.

Неважно, как обернется судьба. Теперь Киган уже никогда не станет полицейским. Он не сможет больше работать в полиции и день за днем видеть, как новые жертвы молят подонков вроде братьев Хеллер о пощаде.

Руки сами собой сжались в кулаки. На лбу выступил пот. Правда состояла в том, что он ни на миг не задумывался, что с ним будет после того, как он встретится с Хеллером.

— От чего вы бежите? — тихий, хриплый шепот Рен Мэттьюс вернул его к реальности.

Он посмотрел на нее. Ее глаза были светлы и прозрачны, она была полна участия. Она отодвинулась, почувствовав себя неловко рядом с ним, но глаз не отвела. Рен — храбрая женщина. Этого никто не будет отрицать.

— Я ни от чего не бегу, — сказал Киган каким-то невыразительным голосом.

— Тогда почему вы не можете остаться?

Остаться! Длинные ночи на пустой дороге оставляли ему много времени на размышления. Он должен был быть дома в ту ночь. Дома, с Кетти и Мэгги. Должен был спасти их или погибнуть вместе с ними. А вместо этого он занимался работой. Для него дела оказались важнее семьи.

Киган стиснул зубы. Старая боль заклокотала в нем, получив свежие силы. Последние три дня он позволил себя убаюкать, доверился заботам Рен Мэттьюс. Он позволил себе смягчиться и поступил очень глупо. Неужели он успел так быстро все забыть? Он должен отомстить за жену и дочь. Искупить свою вину. Иначе как он сможет жить дальше? Черт побери, Кетти и Мэгги погибли из-за того, что он их предал!

Дыхание Кигана тяжело вырывалось из груди вместе с хрипами. Он нахмурился, почувствовав необъяснимое желание сломать что-то, разорвать, раздавить голыми руками. Киган оглядел кухню.

На лице Рен застыл страх. Она побледнела еще сильнее. И отступила назад.

— Киган, что с вами? Я сказала что-то не то? Я сделала что-то не то?

Киган только покачал головой в ответ. Надо успокоиться. Спрятать свою злость. Сохранить ее для Хеллера. Всю, до капельки.

— Ничего, — пробормотал он. — Я думал о прошлом.

Повинуясь мгновенному порыву, Рен потянулась и дотронулась до его плеча.

— Должно быть, с вами произошло нечто ужасное.

— Гораздо хуже.

— Расскажите мне об этом.

— Нет. — Киган напрягся и поспешно отодвинулся.

— Как хотите.

— Не расстраивайтесь из-за меня, Рен. Вы тут ни при чем.

В эту минуту Киган казался таким же, как в ту ночь, когда впервые ступил на крыльцо ее дома. Она, наверное, сошла с ума, если думает, что может помочь этому человеку. Пытаться смягчить Кигана Уинслоу — все равно что делать из дикого льва домашнего котенка. Ее попытка была обречена на провал с самого начала.

— Вам надо поговорить с кем-то, Киган. Нельзя держать в себе такую боль…

Но он только посмотрел на нее, и Рен подалась назад, испуганная его взглядом.

— Не смейте говорить мне, что мне нужно. Вы мне не жена. Это понятно? И даже не думайте, что имеете на это право.

Глава восьмая

Рен вскинула руку к губам.

— Я никогда… я даже и не думала…

Слезы жгли ей глаза, в горле застрял комок. К ее ужасу по щекам покатились соленые горькие капли.

— Что происходит? — прошептала она. — Сегодня в сарае вы были таким милым, готовым помочь. Что я сделала не так?

— Вы тут ни при чем.

— Я вам не верю, — сказала Рен, моргая, чтобы стряхнуть с ресниц слезы.

— Напрасно.

Боль в глазах Кигана была неподдельной. Он был словно приютский ребенок, которого судьба кидает из одной семьи в другую, но он нигде не остается так долго, чтобы могли возникнуть семейные связи, узы любви и дружбы. Он никому не доверяет и ждет от будущего только новых бед. Он обижен на весь мир и всех людей в этом мире. Рен видела таких детей в школе, где преподавала. Превратности судьбы столкнули их с жестокостью окружающего мира. Души таких детей не только устали, но и полны обид. Именно так чувствует себя сейчас Киган.

Он зол, потому что ему больно. Рен понимала его. Но одно дело — понимать, и совершенно другое — помогать ему бороться с призраками прошлого. Она не психолог. Будь она умнее, отослала бы его поскорее. Избавилась от него. Выбросила из своей жизни. Но по какой-то не ясной ей самой причине она не могла так поступить. Точно так же Рен никогда не отказывалась от самых безнадежных учеников. Она должна была попытаться победить.

— За твоей агрессивностью прячется добрый и скромный человек, — сказала с укором Рен. Может быть, она и робкая, но отнюдь не трусиха. Может быть, хромота ограничивала ее возможности, но она никогда не станет слабой. Когда дело доходило до серьезных вещей, Рен Мэттьюс твердо стояла на земле.

— Да ты что? Откуда ты знаешь?

— В тебе происходит внутренняя борьба. Это очень заметно.

— Правда? Ты никогда не ошибалась в людях, Рен Мэттьюс?

Его взгляд был холоден как лед, сковавший землю. Хотя именно этот лед держал их вместе в этом доме.

Рен шумно вздохнула: воспоминание о Блейне Томасе обожгло ее огнем. Да, однажды она доверилась чужому человеку. Она была так одинока без родителей, что ей очень хотелось поверить в любовь. И с Блейном она забыла о голосе рассудка. В полном отчаянии она отмахнулась от него и заплатила за это высокую цену.

А сейчас тот же голос говорил ей, что Киган — совсем другой человек, не похожий на Блейна.

— Очевидно, что-то заставляет тебя вести себя так. Что-то ужасное произошло с тобой в прошлом. Ты не хочешь рассказывать мне об этом — ладно. Но это мой дом, и сегодня канун Рождества, и я не хочу, чтобы ты меня расстраивал.

— Прости, — сказал он. — Ты действительно этого не заслужила.

— Извинения приняты. А сейчас почему бы тебе не полежать в теплой ванне и не попытаться отвлечься от тяжелых воспоминаний?

Ни слова не говоря, Киган повернулся и направился в ванную, все еще занятый мучительными мыслями.

Самообладание Рен восхищало его. Большинство женщин давно сбежали бы в ужасе. Мэгги уж точно не выдержала бы. Его жена ненавидела конфликты. И это была одна из самых больших сложностей в их семье. Она никогда не спорила с ним. Во всем соглашалась. И эта черта ее характера определенно не нравилась Кигану. Он, полицейский по роду службы и по натуре, был рожден для конфликтов. Не то чтобы ему хотелось постоянного напряжения в доме. Ни в коем случае. Он достаточно настрадался в детстве, когда рос в доме отца-сержанта, но ему хотелось хотя бы небольшого нарушения однообразного спокойствия в семье. Немного огня, чуточку страсти.