Вот это женщина! - Лора Энтони

Теперь Рен встретила человека, страхи и боль которого были еще сильнее. Этот человек нес еще более тяжелую ношу, чем она. В нем жило такое отчаяние, что он не мог впустить кого-то в свою душу, распахнуть кому-нибудь свое сердце. Хотя ему так нужны были любовь и забота.

Сам того не желая, Киган как будто поставил перед ней зеркало, в котором отразилась ее душа, и позволил ей увидеть свою судьбу. Если она не сойдет с проторенной дорожки, узкой и трусливой, то окончит свою жизнь такой же, как он, озлобленной и одинокой. И некому будет о ней позаботиться. В свое время ей, как и Кигану, придется встретиться со своей судьбой лицом к лицу. И может быть, принять се.

Спасибо небесам за то, что он постучался в ее дверь. Киган принес ей важное послание. Надо вернуться к жизни. Забыть свои горести и беды.

Заботясь о нем, Рен не замечала, как меняется она сама. У нее возникла возможность снова найти свою любовь. Может быть, это будет не Киган Уинслоу, а кто-то еще. И Рен была благодарна ему за этот дар, который он преподнес ей на Рождество.

— А сейчас время десятичасовых новостей. — Голос радиоведущего оборвал последние аккорды звучавшей песни.

Рен мыла тарелку, едва прислушиваясь к радио. Ей не нужны были напоминания о том, что сейчас — время семейных праздников, а у нее нет ни семьи, ни друзей. Ни детей, ни мужа, с кем можно было бы встретить Рождество.

— В этот канун Рождества у нас есть несколько неприятных новостей, — сообщил диктор.

Интересно, что случилось, подумала Рен насмешливо. У Санта-Клауса сломались санки?

— Пришло сообщение о том, что сбежавший преступник был замечен в районе Стефенвилля.

Рен прислушалась.

— Коннор Хеллер из Чикаго, штат Иллинойс, был замечен три дня назад на Техасской автостраде.

Кровь застыла у Рен в жилах.

— Хеллер сбежал из тюрьмы Джулиет в прошлом июне. Несмотря на все усилия полиции, его не удается поймать вот уже полгода. Хеллер был осужден на пожизненное заключение за поджог дома чикагского полицейского. При пожаре погибли жена и дочь стража порядка. Хеллер совершил поджог из мести полицейскому, который застрелил его брата в ходе операции по изъятию партии наркотиков.

Нет! — мысленно вскричала Рен. Ее сердце стиснуло холодом. Она вновь пережила ужас, испытанный ею три дня назад, когда увидела Кигана Уинслоу, стоящего на крыльце ее дома. Тогда она его еще боялась.

— Во избежании паники, полиция не сообщала о его появлении, пока информация не была полностью подтверждена. Сейчас власти дают экстренное предупреждение. Хеллеру тридцать пять лет, рост примерно шесть футов и один дюйм, весит около двухсот десяти фунтов.

Хеллер из Чикаго. Как и Киган.

Хеллеру тридцать пять. Киган примерно того же возраста.

Хеллер шести футов ростом. И Киган тоже.

Но Киган никак не мог весить двести десять фунтов.

— Он похудел, — громко заявила себе Рен. — Он болел и долго шел пешком по дороге. И легко мог сбросить фунтов двадцать — двадцать пять.

— Коннор Хеллер также имеет особую примету, — продолжал диктор, как будто вступая в спор Рен, который она вела с собой. — У него на шее и спине есть большой шрам, последствие устроенного им же самим пожара.

Эти слова подействовали на нее как удар в солнечное сплетение.

— Нет, — прошептала она. — Не может быть.

Но как бы ей ни хотелось отрицать очевидное, Рен не могла закрыть глаза на правду. Киган Уинслоу оказался на самом деле Коннором Хеллером, а она только что отдала ему «магнум».

Киган лежал на кровати, слушая, как радио наигрывает рождественские мелодии. Ему надо было о многом подумать. О Мэгги и Кетти, о Конноре Хеллере, о Рен.

Рен Мэттьюс.

Его тело отзывалось дрожью на воспоминание о ней. Об их поцелуе. Она целовала его так отчаянно, так смело, словно обладала магической силой, властью одним лишь прикосновением губ как-то изменить их сломанные жизни. Склеить их заново.

Он восхищался ее мужеством. Был благодарен ей за порыв. Но он просто не мог поддаться ее усилиям. И совершенно неважно, что ему хочется бросить все и найти успокоение в ее жарких объятиях.

И все же он еще чувствовал ее запах на своей коже. Сладкий, как запах весны, и такой же приятный.

После смерти Мэгги он поклялся, что в его жизни не будет другой женщины. Как он мог так распустить себя в минуту покоя, когда его шрам-ожог служил живым напоминанием о потере? Как он мог снова надеяться, когда его сердце вырвано из груди и растерзано на куски? Как он мог снова полюбить, когда не должен был чувствовать ничего, кроме ярости, ненависти и жажды мести?

Что же это за мягкое, теплое чувство, возникающее в груди всякий раз, когда он думает о Рен?

Нет! Он не мог, не должен позволять себе никаких чувств к ней. И он скрепя сердце решил продолжать лгать себе и ей.

Рен Мэттьюс — всего лишь маленькая робкая школьная учительница. Замкнутая и скрытная, наивная и глупенькая. Настолько доверчивая, что отдала ему его «магнум».

Он хмыкнул. Можно только удивляться, что она так спокойно прожила при такой святой наивности. Он сунул руку под подушку, и пальцы нащупали рукоятку пистолета. Его тяжесть и ощущение защиты, которое он давал, успокоили Кигана. Да. Вот о чем ему нужно помнить. О неотвратимом возмездии, которое совершит эта тяже лая железка. Он отказывается думать о нежных поцелуях, теплых объятиях и запахе домашнего печенья.

Но и его совесть тоже отказывалась молчать. Шесть месяцев ему удавалось удерживать в узде сомнения и чувство вины, считая самым главным свою миссию, свою единственную цель. Но больше ему это не удастся. Не надо было этого делать. Он мог бы позволить полиции заняться поимкой Коннора Хеллера. Мог просто прекратить поиски. Мог подавить ярость, отбросить оружие и еще раз впустить в свою жизнь любовь и нежность.

Любовь приносит боль, напомнила ему темная сторона сознания. Сильную, очень сильную боль.

Киган дрогнул. Он просто не сможет еще раз пережить трагедию, подобную той, что отняла у него жену и дочь.

Рен — не Мэгги, настойчиво повторил ему внутренний голос. Она сильнее, жестче, она из тех, кто умеет выживать.

Закрыв глаза, Киган боролся с воспоминаниями, наполнявшими его горечью. Все исчезло во взрыве синего шипящего пламени. Восемнадцать месяцев назад. В самом сердце огня. Он сжал кулаки и застонал. Все его тело корчилось как в агонии, порожденной этими мыслями.

Четыре утра. Он только что освободился от дежурства. Было еще темно. Он шел домой пешком, потому что оставил машину Мэгги. Полицейский участок был лишь в полутора милях от дома.