Меч Света - Олег Карачевский

— Да, пусть Всевышний разбирается, кто где, он своих узнает и невиновных отправит в Рай. Было и такое дерьмо. Думаю, именно тогда из Вавилона ушло больше всего Повелителей Порталов, — предположил я.

— Ну… Повелителей Порталов от этого особо больше не стало. Но народу они эвакуировали прилично. В Авалоне беженцы даже свой город основали.

— Меня постоянно сбивает с толку, что ты называешь миры по самому древнему городу. Мне они от этого кажутся меньше чем на самом деле. Я даже удивился, что в Авалоне можно основать город.

— Авалон достаточно древнее государство и одно из самых больших и развитых в своём мире. Сам мир не закрытый, а потому страшных историй про него значительно меньше. По крайней мере, в него можно прийти и посмотреть, что там не всё так страшно.

— В моём мире тоже не всё так страшно, а толку-то? Мне даже немного обидно, что про него столько ужасов рассказывают.

— Ну, уж извини. Скажу честно, я к большинству рассказов про твой мир относился достаточно скептически. И до того, как ты сам сказал про две общемировые войны, то был искренне уверен, что общемировых конфликтов не бывает и Дикарь полностью гнал по этому поводу, чтобы страху навести.

— Что, и правда не бывает?

— Конфликты в мирах случаются. Бывает даже, что в какой-то мир вводят громадные армии из других миров. Бывает, в каком-то очень маленьком мирке все начинают воевать со всеми. Но чтобы на немаленьких размеров планете… да ещё без внешнего воздействия, так как она от всех закрыта… вдруг начались полномасштабные боевые действия… да ещё по всей поверхности — такое я от Дикаря услышал впервые.

— Что, действительно, ни одна Империя не захватила ни один мир посредством мировой войны?

— Империи если захватывают мир целиком — то постепенно. И в основном посредством союзов и хитрой политической игры. Так что тут тебе уже лучше знать, с чего началась у вас всё то говно и чем он закончилось. Кстати расскажи мне про эти войны. Мне теперь действительно интересно.

Молот лёг на бок и подложил руку под голову.

— Первая началось после того, как все наши империи исследовали весь мир и им нечего было завоёвывать, разве только друг у друга. Не имея куда направить свои войска, они тут же начали воевать друг с другом. Тот, кто был ослаблен в результате войны с одним соседом, тут же получал в спину от другого в самый нежданный момент. Большая часть из империй распалась, и их владения между собой поделили те, что выдержали долгую войну. Боевые действия прекратились, но лишь затем, чтобы все накопили силы перед новой бойней.

— Долго продолжалось перемирие?

— Относительно недолго. Те, кто застал войну молодым зелёным новобранцем, успели стать постаревшими генералами. Новая война началась от того, что один из военных лидеров объявил свой народ потомками Великого Народа Ариев. И что Арийцы должны покорить или уничтожить все низшие народы. Его народ потерпел поражение в Первой Войне, но жаждал реванша.

— И что?

— Сначала у них всё шло хорошо, они покорили значительную часть континента. Мир разделился на два блока. Часть решила отстоять свою свободу, часть поддержала фашистов-арийцев. Потом Арийцы надорвали пупок и были полностью разгромлены.

— И что, разгромленные арийцы так и продолжили считать себя Высшим народом?

— Сейчас большинство учёных уверено, что никаких "арийцев" никогда не существовало, так как в мире нет никаких следов их былого существования, а вся легенда про "Высший Народ" была придумана только затем, чтобы оправдать истребление других людей.

Молот засмеялся. Я тем временем не мог понять, что он нашёл смешного.

— Ты это сейчас придумал? — спросил он.

— Что?

— Вы с Дикарём как-будто сговорились. Всё время думал, что он врёт или сгущает краски. Сейчас же у меня сомнения, а на приукрашивал ли он всё при своих рассказах.

— То о чём ты мог подумать, не более чем фантазии. Не могу нисколько оправдывать "арийцев", ведь в войне с ними погибла половина моего народа. Реальность можно интерпретировать по разному. Я и сам, например, не верю, что Арии когда-то существовали. А даже если и существовали, то это уж нисколько бы не означало, что их потомки бы были собраны в одном народе, а не расселились по всему миру. Так что, замещение реальности — не более чем выдумка.

— Я хотел бы с тобой согласиться. Но Дикарь высказывался в этом плане достаточно категорично. Сначала были гипербореи, которые оставили о себе след в легендах. После их разгрома выжившие стали Ариями, которые оставили след в летописях. А…

— А затем были немцы потомки ариев, которые оставили прямой след в истории в виде множества истреблённых людей. Весь этот бред был бы хорош, но описание идеального арийца было достаточно строгим — обязательно блондин или рыжий с голубыми глазами. При этом среди самих немцев таких людей было мало. А самое смешное эталонного арийца рисовали с еврея. Как раз про евреев травил анекдоты твой Дикарь, и именно их арийцы должны были считать самым низшим народом и истреблять в первую очередь.

Мы с Молотом долго молчали. Только громкие голоса сверчков не дали тишине заполнить образованную паузу.

— Каждый может воспринимать реальность в меру своих возможностей, — наконец сказал он. — Просто для Дикаря реальность — это было скопление множества вероятностей, которые умудряются существовать параллельно. И одна вероятность не отменяет другую. А значит, как ты будешь воспринимать реальность, зависит только от тебя. Ладно, не бери в голову, давай спать. Завтра побеседуем о чём-нибудь хорошем.

Ночью мне снова приснилась черноволосая девушка. Мы с ней долго гуляли и беседовали про ариев, вавилонцев и гипербореев. Когда я обозначил своё отношение к этому вопросу, она засмеялась своим звонким смехом и сказала:

— Только не говори, что ты сам не потомок гипербореев. Ни за что не поверю.

Глава 5 — Моргана

Утром мы отправились в путь с первыми проблесками зари. Когда солнце всё же встало из-за горизонта, мы зевая успели покрыть приличное расстояние.

— Хотел спросить ещё вчера. Как сам Дик относился к упоминаниям о пророчестве про Вавилон?

— Смеялся и говорил, что Вавилон будет жить, пока жива память о нём.

— Ясно. Ладно мы собирались говорить о чём-то хорошем. Дик ведь тоже мог бы и повспоминать что-то хорошее про свой мир.

— В основном только тогда, когда сокрушался про запрет импорта пищевой соли в половину миров. Не знаю, что он нашёл в этой гадости.

— Во половине вселенной не добавляют в пищу соль?

— Тебя это удивляет? Дикарь вообще был привередлив к еде, хотя мог питаться любой подножной дрянью во время рейдов. А когда речь заходила о хорошей еде, тут то он и вспоминал, как хорошо готовила его бабушка или какие вкусные булочки были напротив дома. В остальном он воспринимал свой мир как школу жизни. Именно так мы становимся теми, кем мы есть.