Меч Света - Олег Карачевский

— А это не опасно?

— Не бойся, если ты сожжёшь весь мир, мы не успеем это осознать. Нам будет не больно, — с улыбкой успокоил меня Энорус. От его слов мне стало ещё более не по себе.

Глубокий вдох — и я снова попытался ощутить своё единство со Вселенной расставив руки в стороны. Но на этот раз меня переполнял Страх! Он подступил прямо к моему горлу, что даже не давал дышать и я начал задыхаться. Вселенная вместе со мной. Со мной сотни огней и самый яркий из них — Солнце. Но если я попробую стать их частью — меня ждёт Смерть! Страх парализовал меня. Не давал сделать ни малейшего движения. Целый мир, полыхающий огнём! Целый мир, каждый клочок которого покрыт Огненными цветами! Везде, сколько хватит глаз — Пламя! Оно пожирает меня, сдирает мою плоть, рассыпает в прах мои кости. Хочу я или нет, теперь я с ним одно целое! Да! Это — Смерть! ДА! Страх, тебя больше нет! Я — часть пламени! Я — Солнце! Я — Мир, объятый огнём от Края до Края! Я и Огонь — одно цело! Я его часть! И он моя часть! Он всегда был скрыт в моей Глубине! И всегда был моей частью! И теперь… И теперь он полностью завладел мной… Или не полностью? Или я завладел им? Какое это может иметь значение во Вселенной Полной Относительности?

Выдох… И снова вдох… Глубокий, пьянящий… Я всё так же стою на этом плато. И всё так же смотрю на заходящее Солнце. Да, оно снова пожар. Да, этот пожар снова сжигает деревья на горизонте. Но где горизонт? Я могу быть и правда уверен, что лес, да и всё окружающее пространство, не просто нарисованные декорации? Может они просто были нарисованы каким-то безумным художником, который захотел убедить тебя, что ничего не существует, кроме этой Реальности? Я ощутил каждую веточку в маленьком шалашике костра. Представил, как заходящее солнце играет в щелях между веточками. Солнце — гигантский Мир, полностью покрытый Огненными Цветами. И вот мой костёр тоже — часть этого Мира. Да! Сухие ветки расцветают яркими цветами. Весь Мир, ограниченный панном Безумного Мастера Озаряется ярким Светом! Пламя устремляется ввысь! Небывалый жар перекинулся и на само полотно и…

Огонь взметнулся в Небо, разрушая Грани Иллюзии. Мои ноги подкосились, но на этот я упал на колени перед костром. Брови обожгло, но пламя быстро угасло и метнулось вниз. Я подкинул ещё немного толстых сухих веток. Огонь снова метнулся вверх, прямо мне в лицо. Боли не было. Язык пламени лишь словно облизал мне щеку, как послушная собака. Я провёл рукой над Огнём, будто гладя верного зверя. Его "шерсть" не обжигала моих ладоней.

Энорус захлопал. Его лицо светилось триумфом, будто бы это он только что приручил Огонь, а не я!

— Теперь ты понял, о чём я? Весь Мир… Вся эта Реальность… Просто всё, что мы видим — не более, чем набор Условностей. Из тебя может выйти отличный стихийный маг! — хихикнул он.

Меня на последний счёт всё равно терзали сомнения. Я подкинул ещё "еды" своему Цветику.

— Не знаю. Глядя на Завихруна, на его Сквозную Уверенность… Не знаю, я не ощущаю в себе к этому склонностей.

— Может оно ещё придёт со временем, — возразил Молот. — Не хочешь же ты всю жизнь быть инквизитором?

Он хитро, прямо таки заговорщически, на меня посмотрел. Он проговорил последнее слово таким тоном, будто был уверен, что оно задевает меня больше, чем его.

— Ненавижу это слово. В моём мире эти недоумки просто жгли самых красивых девушек, которые им не "давали". Ничего удивительного, что красавицы остались только там, где этих недоумков не было. Как например, на моей родине.

— Что, до вас они не дошли? Или у вас с ведьмами не боролись?

— Не то, чтобы не… Просто у нас Веру насаждали не Огнём, а Водой. Когда всех обращали, то прежде всего согнали всех в Реку. Если девушку и подозревали в ведьмацтве, её бросали не в костёр, а в озеро. Если из озера она улетала — значит ведьма. Если тонула или выплывала через какое-то время — значит честная. Именно по этой причине на общемировых соревнованиях именно девушки из моей страны самые красивые и быстрые пловчихи в Мире!

Энорус долго смеялся.

— А что делали с Ведьмой, если она улетала из озера? Её ловили?

— Не знаю. Была одна байка про конотопскую ведьму. Но там была немного другая история. В том случае ведьмами считали всех, кто бы просто выплыл. Такая была только одна.

Молот снова засмеялся. Он вообще видно был по жизни весёлым человеком и старался видеть в ней только весёлое.

— Что мне всегда нравилось в вас вавилонцах, так это то, что когда вы начинаете отрицать одни ужасы, вы тут же рассказываете другие.

Когда он отсмеялся, его взгляд снова был предельно серьёзен.

— Так что, парень, ты ещё не передумал, чтобы я тебя познакомил с Низшей Магией? Нет, ты только представь! Это войдёт в легенды! Я бы даже сказал очень Страшные Легенды! Инквизитор из Вавилона гуляет по Вселенной!

Он снова согнулся в приступе хохота.

— Да! Куда там Дикарю с его издёвками! Кроме него на них и внимания толком не обращал! Тебя точно не смущает?

Он серьёзно и пристально посмотрел на меня из под бровей. Я на него был не в обиде. Он видно и затеял эту комедию лишь наверно только с целью проверить мою Решительность.

Я покачал головой.

— Знание — Сила. Даже если я не захочу быть магом-скаутом или колдуном-разведчиком, знание о Магии никогда лишним не будет.

Энорус достал флягу и сделал из неё глоток.

— Ладно, если тебя это действительно не смущает, так и быть.

Он достал из мешка наш походный котелок.

— Чтобы мне было легче продемонстрировать, сходи за водой. Пока совсем не стемнело. Тут недалеко я видел ручей.

Мог бы и сам сотворить дождь и наполнить этот казан, мистер могущественный волшебник! Но в слух я этого не сказал. Взял котелок и отправился в ту сторону, что он указал. Возможно у него были причины, чтобы отправить меня за водой подальше. Может ему нужно было время, чтобы обдумать, как мне преподнести своё Знание?

Ручей я искал, как ни странно, долго. Пришлось положиться скорее на нюх и собственное чутьё силы воды. Как ни странно, нашёл я его лишь на слух, вслушавшись в окружающую тишину. Птицы отходили ко сну. Лишь комашки жужжали и назойливо кусали за незакрытые части тела. Ветер шелестел в листве какую-то свою мелодию. И да, тонкой тихой скрипкой где-то пел ручеёк. Дойти до него я успел лишь когда полностью погасло сияние зарева от скрывшегося за горизонтом Солнца. Он тихо журчал среди берёзовой рощи. Молодые деревца о чём-то перешептывались. Вспомнив про поляну, на которую меня приводил Граспль, я было прислушался к тому, о чём они говорят. Но быстро понял, что их сплетни меня не интересуют. Я постарался побыстрее набрать воды и поскорее убраться от их щебетания между собой обо мне и моих достоинствах.