Хищники Аляски - Рекс Бич

Он не мог придумать себе никакого разумного занятия. Его грызло сознание нанесенной ему обиды; он целыми днями бродил в окрестностях «Мидаса», издали глядя на прииск и жадно ловя каждое известие, случайно доходившее до него оттуда.

Мак Намара пускал на прииски только своих служащих, так что компаньоны имели весьма смутное понятие о том, что творится на их участке, хотя, по букве закона, инспектор охранял их же собственные интересы.

Компаньонам не разрешалось предпринимать какие-либо меры для ускорения судопроизводства, соглашение же, существующее между судьей Стилмэном и инспектором, стало настолько общеизвестным, что отовсюду по их адресу слышались угрозы и ропот.

Однако, несмотря на то, что политический деятель фактически присвоил себе все лучшие прииски в округе и разрабатывал их при помощи наемных рабочих, еще не все жители Нома осознали все бесстыдство его действий и тонко продуманной и организованной системы.

Как ни странно, но нетерпеливый и несдержанный Дэкстри обрел какое-то поистине восточное терпение, совершенно, в сущности, чуждое его горячему нраву, и проводил целые дни в горах, исследуя почву.

В полдень, когда тучи немного рассеялись, на пасмурном горизонте появилась лента дыма, а затем и пароход. Он остановился в открытом море, и Гленистэр в бинокль узнал «Ронок». Часы проходили, но ни одна лодка не направлялась к пароходу; он пытался нанять команду, но лодочники хитро покачивали головами, глядя на прибой.

— У берега сегодня чертовские водовороты, а вода так холодна, что тонуть в ней ужасно неприятно, — говорили они.

Ему оставалось только ждать и сдерживать свое нетерпение.

Каждый день стоил ему бесчисленных долларов, но, казалось, природа решила идти ему наперекор: ночью поднялся сильный ветер, и утром пароход оказался на много миль западнее первоначальной стоянки, на подветренной стороне острова Следж, а прибой, белый, как кипящее молоко, гремел и разбивался о берег.

По городу распространился слух, что на пароходе находится Билл Уилтон с какой-то бумагой, не то предписанием, не то вызовом в суд, не то ордером, словом, с чем-то вполне достаточным, чтобы прихлопнуть Мак Намару; поэтому возбуждение публики ежеминутно росло. Мак Намара держал свое золото в Аляскинском банке, и все решили, что туда-то и перенесется театр военных действий.

Никто ни одной минуты не предполагал, что самозванец добровольно согласится расстаться с награбленными сокровищами.

На третье утро пароход оказался вновь на рейде города; было видно, что он спустил лодку, и незанятая часть населения толпой ринулась к берегу.

— Они доберутся до линии прибоя, а там видно будет, — сказал кто-то.

— Готовьтесь вытаскивать их из воды, — прибавил другой. — Опасное предприятие.

И точно, лодка, быстро несшаяся по волнам, попала в водоворот. В ней находились два матроса и Уилтон. Она стремительно, как чайка, летела по вспенившейся воде, но вдруг огромный вал яростно вскипел за нею. Толпа на берегу закричала.

Лодка дрогнула, и разъяренный океан с воем засосал ее. Через секунду все исчезло, а потом килем вверх вынырнула лодка. Кругом нее беспорядочно плавали весла, решетки и всяческие снасти. Люди бегом бросились в воду, но были отброшены следующей волной на твердый, как камень, лесок.

Опять послышался треск дерева, затем группа людей вошла по пояс в воду и вытащила мокрую фигуру. То был белобрысый матрос; он стряхнул воду с гривы и ухмыльнулся, как только пришел в себя.

Шагом дальше присутствующие подняли второго человека; то был второй матрос — череп его был раскроен ударом шкафута. Уилтона нигде не было видно.

Гленистэр первый бросился на помощь утопавшим, обмотав себя канатом. С большими усилиями он добрался до разбитой лодки, но нигде не мог найти адвоката.

Он еле успел осмотреться, так как водоворот стал засасывать его. Вода залила его, и канат, туго натянувшись, выбросил его на берег. Шатаясь и дрожа, он уже решил вновь начать борьбу, когда волна внезапно приподняла опрокинутую лодку и перевернула ее. Из-под лодки вылетела фигура Уилтона, изо всех сил цепляющегося за сверток спасательного каната. Его вытащили на берег полумертвого.

— Все у меня, — сказал он, хлопая себя по мокрой груди. — Все в порядке, Гленистэр. Я знал, что значит отсрочка, и я рискнул идти через прибой.

Он был бледен, как смерть, ноги его подкашивались. Он бы упал, если бы молодой человек не подхватил под руку, ведя его к городу.

— Я подал в окружной апелляционный суд в Сан-Франциско, — объяснил он позднее. — Суд вынес постановление, дающее нам право жаловаться на здешний суд. Кроме того, они вручили мне приказ о приостановлении дела, направленный против судьи Стилмэна. Таким образом тяжба изымается вовсе из его ведения, и Мак Намара обязан вернуть нам «Мидас» и все добытое им золото. Что вы на это скажете? Вышло даже лучше, чем я смел надеяться.

Гленистэр молча пожал ему руку, ощущая глубокое удовлетворение. Наконец-то кончилось ожидание, и мирное и устойчивое поведение его в отношении закона принесло прекрасные плоды, оказавшись наиболее выгодным образом действия.

Как и предсказывала Элен, теперь он явится к ней с чистой совестью; участок принадлежит снова ему, и он положит его к ее ногам и опять скажет ей, что любит ее, и обратит ее внимание на перемену, происшедшую в нем благодаря этой любви.

Он заставит ее понять это, заставит ее понять, что под грубой личиной, обретенной годами суровой жизни в дикой стране, любовь его была нежна, верна и всеобъемлюща. Он попросит ее потерпеть еще немного, пока он окончательно покорит свою природу и придет к ней с укрощенной душой.

— Я рад, что не подрался с ними, когда они явились на наш участок, — сказал он. — Теперь мы все получим обратно — прииск и деньги, конечно, если Мак Намара не растратил их.

— Да, нужно всего только зарегистрировать документы и представить их на суде и Мак Намаре. Вы завтра уже будете на Энвил Крике.

Зарегистрировав в суде бумаги, Гленистэр и адвокат прошли в контору Мак Намары. Он встретил их очень любезно.

— Я слышал о вашем чудесном спасении, мистер Уилтон. Чем могу служить?

Адвокат быстро изложил суть дела и в заключение сказал:

— Я только что зарегистрировал заверенные копии этих постановлений в суде, а теперь обращаюсь к вам с формальным требованием сдать «Мидас» господам Гленистэру и Дэкстри, а также возвратить все золото, находящееся в вашем сейфе, согласно сему постановлению.

Он вручил документы Мак Намаре, который, не разглядывая, кинул их на конторку.

— А я этого не сделаю, — сказал он спокойно.