Хищники Аляски - Рекс Бич

Его объяснения были очень убедительны, и она удовлетворилась тем, что вся история объяснялась столь просто.

Она собиралась переночевать на участке и присутствовать при утренних расчетах. Инспектор решил воспользоваться случаем и познакомить ее со всей обстановкой работы и объяснить ей то, чего она не понимала. Его наружность очаровывала не только женщин. Где бы он ни находился, мужчины смотрели на него с величайшим уважением, а ничто так не влияет на суждения женщины, как такое явное доказательство внутренней силы.

Он провел с нею вечер, рассказывал о своей молодости и о своих приключениях на Западе; рассказы его казались особенно яркими в этой брезентовой палатке с грудами шкур и одеял. Тонкий наблюдатель и рассказчик, он сумел оплести воображение девушки паутиной слов и оставил ее в состоянии сильного волнения и нерешительности, когда около полуночи ушел наконец к себе.

Она понимала, к чему он клонил, и все-таки не знала, какой будет ее ответ на его неминуемый вопрос. Иногда она поддавалась удивительному обаянию этого человека, но все же не могла отделаться от какого-то смутного недоверия к нему, недоверия, причины которого были ей непонятны. Ее мысли вновь обратились к Гленистэру, и она ставила их обоих, столь схожих в некоторых отношениях и во многом столь далеких друг от друга.

Внезапно до нее донеслись голоса ужинавшей ночной смены: она накинула шелковый платок на голову, вышла на свежий ночной воздух и направилась к рокочущему ручью.

«Подышу свежим воздухом, — подумала она, — а потом спать».

Она увидела высокую фигуру ночного сторожа и направилась к нему. Он наблюдал за ней, не отрываясь, и как будто был встревожен.

«Вероятно, это потому, что тут так мало женщин, — подумала она, — или потому, что час уже очень поздний. Долой условности. Эта страна — страна инстинкта и импульса. Я заговорю с ним».

Сторож нахлобучил шапку на глаза и отошел в сторону. Она подошла к нему. За минуту до того она думала о Гленистэре и теперь заметила, что перед нею стоит человек с теми же могучими, широкими плечами и гордой посадкой головы.

Она вздрогнула, увидев, что это негр. Он держал в руке винчестер и внимательно, но нерешительно разглядывал ее.

Желая нарушить молчание и показать, что она интересуется им, она обратилась к нему с вопросом, но при первом звуке ее голоса он быстро подошел к ней и грубо сказал:

— В чем дело?

Потом на мгновение замялся и вновь заговорил странно изменившимся, неестественным голосом:

— Я — ночной сторож, мисс.

Она заметила, что внизу копошатся еще две тени и смутно удивилась не столько их присутствию, сколько их движениям: казалось, они страшно торопятся. Она увидела лошадей, стоящих поодаль, и поняла, что тут творится что-то неладное.

Она хотела заговорить, но вдруг из густой травы у ног ее раздался какой-то странный, испугавший ее звук, оформивший все ее подозрения. Она моментально сообразила, в чем тут дело.

То был стон человека. Стон повторился, и она поняла, что стоит на грани чего-то страшного.

Она вспомнила рассказ о приисковых хищниках, о дерзких налетах на рудники, и все же эта версия казалась ей невероятной.

В каких-нибудь двадцати шагах от нее находились сотни людей; она слышала их смех; один из них насвистывал популярную песенку; на расстоянии четверти мили были другие лагери. Стоит ей крикнуть, и все эти люди бросятся сюда. Вздор. Это не налет.

Но тут человек, лежавший в кустах, застонал в третий раз.

— Что там такое? — спросила она.

Вместо ответа негр направил дуло ружья ей в грудь, и в то же мгновение она услышала двойное щелканье курка.

— Стойте смирно и не двигайтесь, — сказал он. — Мы люди отчаянные и будем защищаться всеми доступными способами, мисс.

— А, вы крадете золото…

Она была страшно напугана, но стояла неподвижно; караульный смотрел то на нее, то на палатки до тех пор, пока товарищи не подали ему сигнала, значившего, что они готовы и лошади нагружены. Тогда он заговорил.

— Не знаю, что с вами делать. Думаю, что следует вас связать.

— Что? — воскликнула она.

— Я свяжу вам руки и заткну рот, чтобы вы не могли крикнуть.

— Не смейте делать этого, — яростно закричала она. — Я буду стоять тут и молчать, пока вы не уедете. Я обещаю вам. — Она умоляюще посмотрела на него, причем он опустил голову, так что она не могла разглядеть его лицо, и отошел на несколько шагов.

— Хорошо. Но не пытайтесь обмануть меня, так как я спрячусь в кустах за поворотом и буду держать вас на мушке, пока мои приятели не уедут.

Он спрыгнул с края берега, подбежал к всадникам, и, перейдя на рысь, все трое скрылись за поворотом. Она слышала, как они понукали вьючных лошадей.

Они давно уже исчезли, а девушка все еще стояла неподвижно, хотя она и знала наверняка, что за поворотом нет никого. Она стояла как зачарованная; в тот момент, когда всадники уезжали, до нее донеслось сквозь стук лошадиных копыт ее собственное имя — «Элен».

И это-то обстоятельство помешало ей поднять тревогу; она мучительно и по кусочкам подобрала и осознала все детали странного приключения. Недоуменно сдвинув брови, она вспомнила абрис фигуры неизвестного, взявшего ее в плен. Испуг ее окончательно пропал, уступив место сильнейшему возбуждению.

— Нет, нет, не может быть. И все-таки… — воскликнула она. — Неужели это был он?

Она уже открыла рот, чтобы крикнуть, но остановилась в нерешительности.

Она двинулась к палаткам и вновь остановилась. Уже давно замер стук копыт, а она все еще стояла, не зная, что предпринять.

Она твердо знала, что ей следует поднять тревогу, организовать преследование. Что означало это разбойническое нападение, это дерзкое нарушение закона, постановления ее дяди и Мак Намары? Эти люди были самые обыкновенные воры, преступники, находящиеся вне защиты закона и заслуживающие кары…

Но ей вспомнилась одна ночь, темнее этой, когда она бросилась к этим людям, дрожа и рыдая от страха; они защитили ее, рискуя собственной жизнью.

Она повернулась, быстро побежала к палаткам, распахнула брезентовую дверь.

При виде ее бледного лица, горящих глаз и распустившихся волос все находившиеся в палатке вскочили на ноги.

— Грабители! — задыхаясь, крикнула она. — Скорее! Налет! Сторож ранен.

Яростный рев потряс ночной воздух, и люди стремглав пронеслись мимо нее. Со всех сторон появились полуодетые рабочие из дневной смены.

— Где? Кто? Куда они ушли?

Показался Мак Намара, гневный и повелительный. Казалось, он инстинктом понял положение, не задав ей ни единого вопроса.

— Скорее, товарищи. Мы нагоним их.» Выводите лошадей, скорее!