Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

Особым разнообразием эти способы не отличались — он был умный, хорошо учился и надо было просто прикинуться дурочкой, или не скрывать этого приветствуемого в девушках качества, и просить помощи в учебе. Денис никому не отказывал, он был добрый, и когда его укладывали в постель, не сопротивлялся, чтобы не обижать людей. Он считал девушек людьми, и за это на Страшном Суде ему многое скостится! Определенное удовольствие он конечно получал, — кто бы спорил, но нравился ему совершенно другой тип девушек: высокие, стройные и красивые. Подойти первым, к понравившейся ему девушке, отвечающей вышеупомянутым критериям, он боялся, ожидая отказа и насмешек. Может и напрасно, кто теперь знает… Короче говоря — не имея гербовой, пользовался простой. Все они, как-то незаметно, исчезали из его жизни, а их номера в мобильнике он стирал… и вот, на тебе! — снова появились!

Чтобы привести в порядок шкиры, много времени не потребовалось, — промыл с лицевой стороны; вывернул, — промыл с изнанки, — все! Никаких моющих средств и усилий для этого не требовалось, — на Тетрархе умеют делать качественные нанотехнологические изделия. Покончив со «стиркой», компаньоны немножко потусовались в прохладной воде и вернулись в баню, где в ваннах их ждали теплые, упругие мочалки, шершавыми у которых были только ладони и пятки, а все остальное мягким и нежным.

Обслуживанием напарники были вполне удовлетворены, — так прямо они и сказали Ставрасу, принесшему выстиранную одежду. Аду и Гелю никто ни о чем не спрашивал, но по их счастливому виду можно было предположить, что и они остались не менее довольны. Напоследок девушки получили по серебряной монете, ласковому шлепку по попе и с радостным хихиканьем покинули помещение.

— Сколько с нас? — поинтересовался верховный главнокомандующий. Чернобородый на секунду замялся, а потом твердо сказал:

— Пять серебряников. — Шэф порылся в рюкзаке и протянул ему золотой эмар. — Я сейчас принесу сдачу, — сказал распорядитель Царской Купальни, убирая монетку куда-то в глубь хитона.

— Не надо работать себе в убыток… нам действительно понравилось.

— Спасибо за добрые слова.

Завершающим штрихом банного праздника жизни стало облачение в чистое белье, и легкие, ненадеванные, брюки, рубашки и мокасины, из стандартного полевого комплекта бойца отряда специального назначения «Морской Змей». Оценить степень блаженства, испытываемого компаньонами в этот миг, может только тот, кто сам неделями ползал в разных не сильно приятных местах, не снимая пропотевшего комбеза.

— Так, Шумахер…

— Я Авлос!.. господин… А кто такой Шумахер?

— Самый быстрый возница у нас… — главком сделал паузу, — … на севере.

— Тогда ладно… — зови Шумахер! — разрешил Авлос, но разрешение запоздало: пока кучер обдумывал услышанное и внутренне соглашался идти на компромисс, Шэф решил обойтись вообще без обращений:

— Короче, нам нужна гостиница, где в номерах есть печи. — Авлос ошеломленно взглянул на командора:

— Вы мерзнете?!

— Да.

— Вы же с севера!!!

— Полярник жара не боится! — это туманное утверждение Шэфа, Авлоса добило окончательно и он задумался, — и судя по наморщенному лбу — глубоко.

— Нет таких! — твердо сообщил он после продолжительного молчания.

— Не может быть! — не менее твердо заявил верховный главнокомандующий. — Вспоминай!

— Ну — у… может…

— Ну… Ну! — поторопил его главком, — рожай!

— Так… эта… если только в «Империуме»…

Денис хотел было влезть в разговор со своим стереотипным: «Чё за хрень?», но по зрелому размышлению воздержался, — может такая лексическая форма опять оскорбит религиозные, или патриотические, или еще какие чувства Авлоса, и придется снова платить… — нет уж, — нафиг — нафиг… — пусть лучше Шэф с аборигенами сам контактирует, — он привычный.

— Что за «Империум»?

— Так эта… лучшая гостиница в Бакаре! — с величайшим удивлением, что кто-то может не знать этого общеизвестного факта, уставился на командора кучер.

— Гони! — приказал верховный главнокомандующий. nbsp; Денис хотел было влезть в разговор со своим стереотипным: «Чё за хрень?», но по зрелому размышлению воздержался, — может такая лексическая форма опять оскорбит религиозные, или патриотические, или еще какие чувства Авлоса, и придется снова платить… — нет уж, — нафиг — нафиг… — пусть лучше Шэф с аборигенами сам контактирует, — он привычный.

Часть пути к широко разрекламированному отелю пролегала по Королевской набережной. Домов в привычном понимании этого слова на ней не было, — была сплошная линия дворцов. Некоторые стояли впритык друг к другу, выходя фасадами прямо на набережную, как например дворец Белосельских — Белозерских, соседствующий с Домом великого князя Сергея Александровича на Невском, другие же скрывались в глубинах дворцовых парков, отгородившись от улицы великолепной решеткой, как Шереметьевский дворец на Фонтанке. Все здания, на вид, были как новые: ни грязи, ни потеков, ни облупившейся штукатурки.

«Да — а-а… — завистливо подумал Денис, — похоже на этой улице сумели-таки решить проблему ЖКХ…»

«…путем массового геноцида неэффективных менеджеров…» — высказал свою точку зрения на сей феномен внутренний голос.

«Думаешь?..» — засомневался Денис.

«Ну — у… или может каким магическим путем…» — выдвинул, казалось бы, более реалистичное предположение сторонник решительных мер, но Денис был уверен, что эту гипотезу голос выдвинул только для того, чтобы скрыть свои истинные взгляды. Надо честно признать, что голос был приверженцем методов, широко используемых в свое время, в практике работы «Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем при Совете народных комиссаров РСФСР», но Денис его сдерживал, развернуться не давал, и все попытки применить их на практике, пресекал.

Широкие тротуары по обеим сторонам проезжей части были выложены разноцветными каменными плитками. Низкий бордюр из светлых, гладко обтесанных камней, отделял тротуар от песчаного пляжа, протянувшегося вдоль всей набережной, — чем-то все это напомнило Денису Капокабану, которую он видел много жизней назад по зомбоящику. В отличие от тротуаров, мостовая была выложена крупной брусчаткой и безрессорный, «эконом — класса» экипаж Авлоса трясло изрядно, но этот факт не мог испортить прекрасного впечатления от набережной. Дополняла картину праздничная пестрая толпа на тротуарах и густой поток гужевого транспорта на мостовой.