Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

— это единственное, чего ты ждешь с нетерпением, когда это произойдет, — мрачно подумал он. — Или что после этого ты снова почувствуешь себя чистым, что бы ты ни делал. Еретики они или нет, они моряки — такие же, как ты и все ваши люди, — и они сражались за то, во что верят, и за своего императора и императрицу точно так же, как вы сражаетесь за Мать-Церковь и своего короля.

Он напомнил себе, что не стоит обсуждать это с капитаном Окэмото, и переключил свое внимание на остальные корабли эскорта.

«Челленджер» капитана Фрейдарека Чалкира потерял фок- и грот-бом-брам-стеньги во время внезапного шквала через три дня после выхода из Гората. Чалкир был подавлен, но едва ли это была его вина. Алкофардо знал это, потому что он был на палубе, когда на конвой обрушился шквал. «Челленджер» находился с наветренной стороны, и фронт свирепого порыва ветра ударил по нему первым, предупредив не более чем за минуту или две. Чалкир вовремя среагировал, избежав полного разрушения мачт в данных обстоятельствах, и то, что случилось с его кораблем, предупредило его спутников о том, что надвигается. Без этого они, несомненно, сами понесли бы серьезный ущерб.

Однако внезапный порыв ярости, который стоил «Челленджеру» его бом-брам-стенег, также снес его грот-брам-стеньгу и вырвал грот- и фок-стеньги, что серьезно подорвало его способность нести паруса. Учитывая их приказ доставить пленников как можно быстрее, Окэмото приказал ему вернуться в порт для ремонта, а не замедлять движение остальной части конвоя, что сократило эскадру сопровождения с пяти галеонов до четырех. Алкофардо знал, что ему не нравилось это делать, но приказ инквизиции не оставлял выбора. Кроме того, четырех должно быть более чем достаточно, учитывая, что случилось с флотом еретиков, и Окэмото тщательно их расставил.

«Сент-Андру» капитана Жоржа Курно шел впереди «Тайда» на четыре или пять длин корпуса, все четыре его кормовых фонаря ярко горели всю ночь. «Сент-Андру» был пятидесятичетырехпушечным, немного более тяжело вооруженным, чем «Тайд», но пятидесятишестипушечный «Риптайд» капитана сэра Ливиса Одеймира был самым мощным кораблем эскорта, и капитан Окэмото расположил его с наветренной стороны. Он был достаточно близко, чтобы даже с уровня палубы, когда волны поднимали их оба одновременно, Алкофардо мог разглядеть свет фонаря, мерцающий на его люках, и полдюжины орудийных портов, которые были открыты для вентиляции. Он был в хорошем положении, чтобы спуститься по ветру, если случится что-нибудь непредвиденное, а «Сент-Килман» капитана Брикстина, один из кораблей-побратимов «Тайда», находился где-то за кормой транспортов, прикрывая тыл небольшого конвоя. Алкофардо вообще не видел его огней, но Хоншо Брикстин был одним из самых надежных офицеров, которых он когда-либо встречал. На самом деле, несмотря на то, что каждый офицер королевского доларского флота знал, что граф Тирск был категорически против их нынешней миссии, был ли он достаточно глуп, чтобы высказаться так на этот раз или нет, для ее выполнения он все равно выбрал пятерых из своих лучших капитанов галеонов.

И мы все будем рады вернуться в бухту Горат… Чем скорее, тем лучше, — подумал Алкофардо.

* * *

Барон Сармут вынул сигару изо рта, выпустил колечко дыма, чтобы его развеял сильный ветер, и кивнул.

— Думаю, что самое время, Робейр, — сказал он.

— Да, да, мой господин! — Робейр Лэтик резко коснулся груди в знак приветствия и отвернулся. — Передайте слово — тихо, — сказал он. — Руки к парусине и прихваткам.

Свирепое предвкушение капитана отразилось в ответных благодарностях полушепотом, и Сармут положил сигару на место, сложил руки за спиной и занял позицию у самой задней карронады юта, где он был бы как можно дальше от посторонних глаз.

Он посмотрел через фальшборт «Дестини» по правому борту туда, где на его флагманском корабле стояла рыбацкая лодка «Снэпдрэгон». На маленьком судне, оснащенном шхунными парусами, смотреть было особенно нечего. При длине тридцать два фута она была чуть более чем в три раза длиннее своего морского тезки, и ее предыдущие владельцы тратили на ее содержание не больше, чем было абсолютно необходимо. И все же это невзрачное судно было первым самостоятельным кораблем лейтенанта Гектора Эплина-Армака.

Сармут улыбнулся при этой мысли. И снова, когда он обдумывал название рыбацкой лодки. Ни один из ныне живущих обитателей Сейфхолда не имел ни малейшего представления о том, почему снэпдрэгон — теплокровное яйцекладущее млекопитающее, сейфхолдский аналог кожистой морской черепахи Старой Земли — получил именно это название, но теперь Сармут знал, благодаря записям Совы.

Чувство юмора Пей Шан-вей иногда брало верх над ней, и она дала это имя отчасти из-за довольно похожей на драконью голову снэпдрэгона, но в основном в качестве личной шутки из-за его невероятно выглядящего многоцветного кожистого панциря. Однако, каким бы причудливым ни было название, форма следовала за функцией, и, если не считать дополнительного набора плавников, форма тела снэпдрэгона была очень похожа на форму кожистой черепахи, хотя он был намного больше. Длина полностью зрелого самца в девять футов была обычным явлением, и иногда были зарегистрированы экземпляры ближе к одиннадцати футам. Несмотря на юмор в названии, которое дала ему Шан-вей, это был грозный хищник, даже более опасный, чем большинство видов кракенов, и поэтому, возможно, название рыбацкой лодки все-таки было выбрано удачно.

Его улыбка исчезла, когда он подумал об истинной причине, по которой Гектор был назначен командовать ею. Им нужен был разведывательный корабль, который не вызвал бы опасений ни у одного доларца, случайно заметившего его, и «Снэпдрэгон», приобретенный у своих предыдущих эрехских владельцев два дня назад в результате того, что можно было бы точно назвать враждебным захватом, идеально подходил под эту функцию. Он смог приблизиться к конвою, о приближении которого знали Сармут и Гектор, не поднимая никаких тревог, что дало барону правдоподобный, явно не демонический способ «обнаружить» возможность, плывущую к его эскадре. И доступ Гектора к снаркам позволил ему направить свою лодку в точно