Кречет. Книга 1-4 - Жюльетта Бенцони

Если Жиль еще сомневался в искренности Анны де Бальби, то первые же слова ее рассказа заставили его поверить прекрасной графине. Затея была чудовищной, ее породило раздражение принца, вызванное неудачами предыдущих покушений. Мосье узнал, что гондола королевы, двигаясь в сторону Фонтенбло, обязательно должна пройти мимо замка Сент-Ассиз; старый герцог Орлеанский, а вернее, его супруга мадам де Монтессон (их брак не был признан двором), загорелись идеей пригласить королеву на легкий завтрак с концертом и маскарадом и, если позволит погода, устроить праздник в прекрасном парке замка.

Но Мария-Антуанетта, не желая угождать Орлеанскому семейству и презирая авантюристку мадам де Монтессон, вежливо отклонила их приглашение под предлогом того, что ее ждут в Мелене и она не хочет огорчать добрых жителей верного города, хотя с удовольствием бы посетила знаменитый парк и оранжереи Сент-Ассиза, славящиеся редкими и прекрасными растениями.

Столь изысканный отказ глубоко ранил толстого Луи-Филиппа, огорченного не столько за себя, сколько за жену: мадам де Монтессон была безутешна. Это двойное отчаянье наделало много шума и послужило на руку принцу, увидевшему, какую выгоду он может извлечь из создавшейся ситуации. Заявив, что такой случай упускают только дураки и что, если королева не хочет остановиться у замка, ее надо заставить, он решил внести свою скромную лепту в эту затею.

— Сегодня, — продолжала графиня де Бальби, — мадам де Монтессон получит в подарок от неизвестного рыболовную сеть, сплетенную из золотых и серебряных нитей, достаточно широкую, чтобы перегородить Сену. К подарку будет приложено поэтическое послание, текст у меня с собой, — добавила она, вынимая из декольте небольшой листок бумаги и передавая его Жилю. — Сейчас слишком темно, но я помню наизусть. Слушай!

Хвалю я Монтессон — волшебницу младую,

Ей посылаю сетку золотую.

Лишь вы дерзнете сетку натянуть,

И тотчас попадется что-нибудь…

— Чудесно! — воскликнул Жиль. — А чьи слова? Графа?

— От первого до последнего слова. Ты же знаешь, он считает себя великим поэтом.

— И пускай считает! Но пока я не вижу, как эта фантастическая сеть поможет ему погубить королеву? Конечно, Ее Величество будет недовольна задержкой, ведь она не собиралась причаливать в Сент-Ассизе и спускаться на берег.

— На берег ей спускаться не придется, просто она будет вынуждена посмотреть спектакль, исполненный танцорами и комедиантами герцога Орлеанского, после чего сеть поднимут и освободят корабль. Если от него что-нибудь останется…

— Как если от него что-нибудь останется?..

Графиня взволнованно зашептала:

— Потому что корабль должен взорваться.

— Взорваться! — повторил Жиль, словно печальное эхо. — Но… но ведь герцог не станет салютовать из пушек по кораблю королевы… И на потешной гондоле не может быть порохового склада, это же не военный корабль…

— И тем не менее на борту есть порох, где, клянусь тебе, я не знаю. Зато я знаю, как все произойдет: лодки с певцами и музыкантами подплывут к остановленной гондоле. На одной лодке будет человек, знающий, где среди позолоченных скульптур и других пышных украшений корабля спрятан позолоченный фитиль. Он подожжет его.

— Чудовищно! — глухо пробормотал Жиль. — Такая ненависть к женщине и детям чудовищна!

— Это не ненависть, а скорей, доведенные до крайности амбиции. Но я тоже считаю, что это чудовищно, тем более что в трагедии обвинят ни в чем не повинного Луи-Филиппа, ведь взрыв произойдет у дверей его дома. Гнев короля будет страшным, он велит четвертовать несчастную семью. Но каков принц! Только подумай: чтобы подозрение не пало на него, он одним взрывом уничтожает королевскую семью и шумных родственников, чья растущая популярность начинает его раздражать. Казнь герцога Орлеанского взбунтует Париж, народный гнев сметет короля… Знаешь, я ненавижу королеву, но эта бойня вселяет в меня ужас.

— А если бы я не пришел?

Анна растерянно поглядела на него.

— Но ты же пришел. Клянусь, и без тебя я попыталась бы что-нибудь предпринять. Я никого не искала, потому что знала: ты придешь, я так хотела тебя увидеть. Куда ты?

Но Жиль уже бежал к лошади, снедаемый беспокойством за семью своего повелителя. Анна бросилась за ним, подхватив многочисленные шуршащие юбки, и нагнала его только тогда, когда он уже поставил ногу в стремя. Она схватила коня за узду.

— Останься! — закричала она. — Ты не смеешь бросить меня, словно старое письмо или выжатый лимон! Ты должен остаться! Я достаточно уже рисковала своей жизнью и теперь жду, чтобы ты заплатил мне за риск!

Ее глаза яростно сверкали, лицо исказилось, она была на грани помешательства.

— Любовь? Она может подождать. Как можно заниматься любовью, когда королева спит на пороховой бочке! Я должен ехать, но. Бог свидетель, мне еще о многом надо вас расспросить, но только не сейчас…

— Что ты задумал? Попасть на корабль? У тебя еще есть время: она ночует в Корбей и в Сент-Ассизе будет только утром. Впрочем, на корабль ты все равно не попадешь: он хорошо охраняется, а ты мертв… Пойдем лучше со мной, недалеко, в охотничий павильон. Всего лишь на час…

— Ни на час, ни на минуту! Но, клянусь тебе, как только закончу то, что должен сделать, я обязательно к тебе приду…

— Лжешь! Если ты сейчас уйдешь, ты больше не вернешься! Зачем я тебе все рассказала? — добавила она с горечью.

— Нет, я вернусь, клянусь честью, я приду в охотничий павильон, только не знаю когда… Подождите немного.

Но она не слушала его, быстро достала свисток и поднесла к губам. Резкий свист прокатился по спящему лесу. Тут же из-за кустов и деревьев показались вооруженные люди.

— Только час, — повторила она удивительно спокойным голосом, — через час ты будешь свободен, но не раньше. Лучше подчинись добровольно, а то вдруг я раздумаю отпускать тебя.

Ей ответом было презрительное молчание.

— И это вы называете любовью?

Она невесело рассмеялась.

— Не знаю, я еще не разобралась. Но я страшно изголодалась по тебе, разве можно требовать разумных поступков от умирающего с голода. Не серди меня, сделай то, что я прошу, если не хочешь, чтобы мои люди силой отвели тебя в охотничий павильон.

Резко оттолкнув графиню. Жиль вскочил в седло, решив с оружием в руках пробиваться сквозь строй ее слуг, как вдруг спокойный, немного гнусавый голос, без труда заглушая визг графини, проговорил по-английски:

— Кажется, здесь нужна моя помощь?

Жиль расхохотался: Анна де Бальби яростно билась в руках гиганта в бобровой шапке.

— Привет тебе, брат мой! — добавил Тим с легким юмором. — Теперь скажи малышке, чтобы она убрала этих олухов, если ей, конечно, своя голова дорога.

Жиль увидел дуло пистолета, прижатое к виску мадам де