Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

Но он не шевелился – несколько очень долгих мгновений, которые вернули мне надежду.

– Убей ее, Люциан. Она опасна для всех, – шипела Мирабель, пока я снова ее не поджарила. Почему-то я никак не могла вдоволь насладиться видом этой бесстыжей демоницы в огне.

– Ари! Прекрати, – строго потребовал Люциан.

Я сделала ему одолжение, но только потому, что понимала, как, должно быть, тяжело ему было наблюдать эту картину.

– Хорошо. Я позволю ей вытащить пулю, если она поклянется, что расскажет тебе правду.

– Ты кем себя возомнила?! – фыркнула Мирабель. – Я не лгунья.

– Тогда для тебя не проблема принести такую клятву! – наседала я на нее.

Девушка-праймус нервно переводила взгляд с меня на Люциана. Она попала в безвыходное положение – в одном из самых неприятных смыслов.

– Люциан, я бы никогда тебя…

– Поклянись! – Он перебил ее спокойно, но настойчиво.

Мирабель захлопнула свой красивый ротик и нацепила на лицо обескураженное выражение. Хорошая попытка, но хлопанье ресниц в случае с Люцианом не сильно работало – и не важно, со стертой памятью или нет.

По-видимому, Мирабель и сама начала это осознавать, потому что, смирившись, вздохнула.

– Ладно! – выплюнула она. – Я клянусь здесь и сейчас говорить правду. Довольна?

– И близко нет, – пробормотала я. Но слово свое сдержала, дав ей вынуть пулю-ациам из плеча. Она пренебрежительно бросила эту штуку на пол и облегченно выдохнула. Меня все еще каждый раз озадачивало, какими же покладистыми становились почти все бессмертные перед лицом смерти…

Люциан приблизился к Мирабель, которая вдруг заметно забеспокоилась.

– Мне стерли память? – задал он вопрос.

Мирабель избегала смотреть ему в глаза, но – как и все демоны – не нарушила свою клятву и ответила:

– Да.

Одно слово. Одно коротенькое слово, но для меня оно значило все на свете. Оно стало началом лавины, которую уже невозможно будет остановить.

– Кто? – спросил Люциан. На его лице отсутствовало всяческое выражение.

– Немидес, Дариус и я, совместно с парой-тройкой ведьм, отвернувшихся от «Омеги».

И это откровение Люциан тоже воспринял безэмоционально.

– Зачем?

– Потому что твой отец слишком сильно тебя любит, чтобы потерять из-за такой, как она, – выдала Мирабель и кивнула головой в мою сторону. – Она разрушит Лигу. Она ставит мир в опасность. Она – не одна из нас. Подумай о своей клятве брахиона, Люциан. Ты обязан думать о благополучии праймусов.

О, а она хороша. Вот только я больше не позволю ей взять верх. Я поднялась и встала рядом с Люцианом с таким достоинством, на какое только способен полуголый человек в чьей-то чужой рубашке.

– Расскажи ему, почему ты вообще носишь эту оболочку? – потребовала я от нее, презрительным жестом обводя ее тело.

Взгляд, который я от нее за это заработала, предвещал мне страшнейшие из мучений. Да уж, глупо, учитывая, что она мне их и так уже обеспечила. Поэтому вся ее грозность оставалась где-то на нулевой отметке.

– Отвечай, – прошептал Люциан, не глядя на нее.

– Это был подарок для моего возлюбленного, – попыталась вывернуться она.

Только не со мной!

– Для Люциана, не так ли? Как он относился к женщине, которой принадлежало это тело? – не сдавалась я.

Мирабель сделала ядовитый вздох.

– Они в каком-то роде состояли в отношениях.

С каждым ответом Люциан все сильнее закрывался, а Мирабель сильнее бледнела. Вероятно, она не рассчитывала, что я в курсе всей истории.

– Люциан ее любил?

– Ходили такие слухи. Да.

– Ты разбила ему сердце, убив ее и заняв ее тело, верно? Как раз поэтому он вообще и стал брахионом. А теперь, когда он обо всем этом забыл, ты хотела извлечь для себя выгоду из сложившейся ситуации.

– Да.

У Люциана вырвался зловещий рык. У него в глазах уже танцевали черные всполохи. Он боролся сам с собой за самообладание и вроде бы выигрывал, потому что кинжал убрал. Вместо этого он начал чертить в воздухе светящиеся линии.

– Люциан, что ты делаешь? – с тревогой воскликнула Мирабель.

Не обратив на нее внимания, он продолжал.

– Люциан, прошу тебя, послушай меня! Я люблю…

Демоница исчезла.

Люциан ее изгнал. А это значило, что теперь она очутится где-то в районе того места, где была рождена… в страхе, что ее имя станет следующим в расстрельном списке Немидеса. Но она все еще была жива и свободна. Слишком мягкий приговор, как по мне. С другой стороны, я догадалась, что Люциан поступил так не без причины. Скорее всего она понадобится нам в дальнейшем, чтобы прижать к стенке Немидеса и Дариуса.

Взгляд Люциана до сих пор был прикован к месту, где только что стояла Мирабель. Он не подавал виду, но, конечно же, внутри он был абсолютно раздавлен. Все, во что он верил, в одно мгновение перевернулось с ног на голову. У него отобрали не только часть его памяти, его жизни. Нет, собственный отец использовал его в личных грязных целях, сделав оружием и нацелив против всего, что было дорого Люциану.

К несчастью, все это было мне слишком хорошо знакомо…

Без единого слова он пошел вверх по лестнице на палубу. Я знала, что ему потребуется время, чтобы переварить случившееся. И все же я не оставила бы его с этим один на один. Даже если он забыл нашу любовь, она никуда не делась. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы ему это доказать. Потому я отправилась за ним наверх.

А там солнце уже поднялось над горизонтом. Краткий момент я позволила себе насладиться его теплом и силой, с которой ветер сдувал волосы с моего лица. А в следующий миг не смогла не улыбнуться, потому что надо мной развевались величественные черные паруса. Люциан всегда был рядом.

Сейчас он стоял за одним из двух штурвалов, совершая маневр, от которого вся лодка опасно накренилась вбок.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Мы дадим им нас догнать. – Он показал на что-то за своей спиной. Там на горизонте скользила по волнам огромная моторная яхта. Она стремительно приближалась. И хотя я не могла разглядеть, кто ею управлял, предчувствовала, что она принадлежала Белу.

Когда я снова обернулась, то уперлась взглядом прямо в зеленые глаза Люциана. В них читалось столько невысказанных вопросов, что это буквально разбивало мне сердце.

– Ты же не просто наполовину брахион, да? – тихо спросил он. – Пули-ациамы, которые еще оставались у меня внутри, просто исчезли, когда ты… разрушила свои стены. Как это возможно? Что ты такое?

– Зависит от того, кому задать этот вопрос, – криво ухмыльнулась я. – «Средство для достижения цели» в топе ответов, а еще популярна «причина развязать войну». Пара человек считает меня идеальным