Бог войны - Дэвид Вебер

другой мужчина, лениво размышляя, какую "стрелу" барон мог послать в сторону Теллиана. - Но какими бы опасными ни были маги, вряд ли они действительно что-то изменят, не так ли? - Барон нахмурился и пожал плечами. - Я не хочу показаться паникером, но на данный момент у барона Теллиана в гостях не один, а два защитника Томанака, - отметил он. - Я одобряю все меры предосторожности, которые вы приняли против магов, милорд, и я рад, что смог хоть немного помочь с ними. Но, учитывая мой выбор между двумя защитниками Хранителя Равновесия и каждым магом в мире, я бы, вероятно, выбрал магов.

- В чем-то вы правы, - признал барон. - Но, конечно, это предполагает, что они двое действительно являются избранниками Томанака. - Он обнажил крепкие, ровные, белые зубы в том, что никто никогда бы не назвал улыбкой. - Учитывая, что мы говорим о градани и любовнице градани, которая не только женщина, но и публично признает, что родилась крестьянкой, я искренне сомневаюсь, что это так.

Выражение лица его посетителя даже не дрогнуло, но маленькому человеку было нелегко сдержаться. Барон был могущественным, хитрым человеком, который не был чрезмерно обременен угрызениями совести. По-своему, он, несомненно, был одним из самых умных людей, с которыми когда-либо сталкивался маленький человек. Но он также был сотойи и фанатиком. Защищенный собственным железным предубеждением, он искренне не верил, что Базел Бахнаксон или дама Керита могут быть теми, за кого себя выдают.

- Я могу понять, почему вы можете сомневаться в их законности, - солгал он через мгновение, - но это не значит, что они не опасны. Если правда хотя бы половина того, что говорят об этом Базеле, у него есть неприятная привычка выживать при довольно... экстремальных угрозах. И что бы мы ни думали о них, значительное число людей, особенно в Балтаре и, к сожалению, в Сотофэйласе, признают, что они действительно защитники. Я мог бы отметить, что даже Венсит из Рума поручился за них. Так что, независимо от того, есть они или нет, им будет позволено действовать так, как если бы они были.

- Значит, Венсит из Рума ручается за них, не так ли? Ну, как чудесно! - Барон издал звук отвращения и выглядел так, словно хотел плюнуть. - Венсит может произвести впечатление на многих людей, но я не один из них, - сказал он.

На этот раз маленький человечек не смог полностью скрыть своего шока, даже страха, и барон резко усмехнулся.

- Не поймите меня неверно, - сказал он. - Я без труда признаю мощь Венсита, и у меня нет намерения открыто бросать ему вызов или представлять ему видимую угрозу в качестве мишени. Однако, по моим наблюдениям, Венсит также заядлый зануда. Он работает ради своих собственных целей и в соответствии со своими собственными планами, и он делает это так долго, что я был бы удивлен, если бы даже он помнил, каковы все эти цели. Я ни на секунду не сомневаюсь, что он "поручился бы" за этого Базела и "даму Кериту", если бы это служило его целям. Если уж на то пошло, я не сомневаюсь, что он поручился бы за трехногую, одноглазую, паршивую собаку, если бы это служило его целям.

Его посетитель нейтрально кивнул, но даже при этом он сделал мысленную пометку пересмотреть все планы, которые они с бароном вынашивали вместе. Каким бы хитрым и умным ни был аристократ, но то, что он только что сказал, продемонстрировало пугающую способность проецировать свою собственную изворотливость и врожденную нечестность на других, независимо от того, было это заслужено или нет. Невзрачный маленький человечек не возражал против коварства и нечестности - в конце концов, они, как и его способность внезапно появляться там, куда он не должен был попадать, были частью его профессии. Но автоматически предполагать, что те же самые качества были тем, что мотивировало соперника, особенно такого сильного соперника, как Венсит из Рума, было опасно. Успех требовал, чтобы врагов нельзя было недооценивать или сбрасывать со счетов.

- В то же время, - продолжил барон, - я признаю, что его одобрение придает этому Базелу и этой Керите определенную легитимность. К счастью, сам Венсит уже покинул Равнину Ветров. Очевидно, он считает, что достиг той цели, которая привела его сюда в первую очередь, что вполне может быть правдой. Но что важно для наших целей, так это то, что его больше нет здесь, чтобы продолжать поддерживать их нелепые заявления... или защищать их.

- Предполагая, что они нуждаются в его защите, - заметил другой мужчина.

- О, - неприятно сказал барон, - я думаю, вы можете положиться на то, что им потребуется вся защита, которую они могут получить, в ближайшее время и на очень долгий срок. У меня запланировано довольно много маленьких развлечений для них обоих. Особенно для "принца Базела". Думаю, вы обнаружите, что они слишком заняты простым выживанием, а не тратой времени на то, чтобы вставлять нам палки в колеса.

- Понимаю. - Другой мужчина снова кивнул, затем потянулся и медленно подошел к креслу, стоящему напротив стола барона. Он устроился поудобнее и скрестил ноги, и его разум за его спокойными глазами был занят.

Очевидно, у барона были планы, о которых даже он сам еще не догадывался. Что ж, это было само собой разумеющимся с самого начала. Какими бы ни были другие его недостатки, барон был опытным и умелым заговорщиком, и невзрачный человек с самого начала считал само собой разумеющимся, что он будет держать свои различные заговоры как можно дальше друг от друга. Что было только справедливо, поскольку невзрачный мужчина делал точно то же самое.

Но вся эта секретность и прятки, какими бы интересными и прибыльными они ни были, иногда приводили к моментам неуверенности. Например, какую дьявольщину задумал барон для Базела и Кериты? И начал ли он подозревать, какую дьявольщину задумал для них двоих этот неописуемый мужчина и другие его... сообщники? Более того, помешают ли планы барона планам этого невзрачного человека?

Он рассматривал восхитительно иную возможность просто спросить барона напрямик, что он намеревается, но боялся, что шок может нанести вред здоровью хозяина. Кроме того, если бы он спросил об этом барона, барон мог бы задать ему тот же вопрос, и это могло бы привести ко всевозможным осложнениям. Невзрачный мужчина был уверен, что барон был настолько амбициозен и безжалостен, насколько он мог