Проклятие Одии - Майте Карранса

— Осторожно… — извиняющимся тоном пробормотала она. — А вдруг это опасно!..

Внезапно девушка вспомнила рассказ матери о трех одиорах, желающих завладеть Жезлом — Баалате, Графине и бабушке Кристине.

Кристина Олав нахмурилась, ее глаза вспыхнули недобрым огнем, но она тут же взяла себя в руки и непринужденно улыбнулась.

— Ну, ну! Не бойся! Не надо его прятать.

«Нет, Кристина не такая злая, как думает Селена!»

Анаид чувствовала, что может доверять бабушке.

— Что мы теперь будем делать? — спросила она у Ледяной Королевы.

— А что бы ты хотела, детка?

— Дело не в том, что я хочу, а в том, что могу…

— Ты можешь все, что пожелаешь! Абсолютно все! Ясно?

— Это не так. Есть некоторые вещи, которые мне не дозволены. Например, если я захочу превратиться в осу и искусать Марион…

Миг спустя ошеломленная Анаид уже жужжала над головой Марион, сидевшей под липой напротив школы.

Как же это произошло?! Анаид не произносила заклинаний и не повторяла за бабушкой никаких загадочных слов. И все-таки она превратилась в осу, кружившуюся над Роком и Марион, пока те целовались.

«Искусать, что ли, их обоих?»

Анаид спикировала и вонзила жало в верхнюю губу Марион.

Та завизжала и оттолкнула Рока.

«Так ей и надо! Будет знать, как целоваться с моим парнем!»

— Вот я тебе сейчас! — крикнул Рок и чуть не прихлопнул не успевшую взлететь достаточно высоко Анаид. Едва увернувшись, она стала кружиться над головой Марион, которая терла губу и плакала от боли.

— Не трогай! Дай посмотреть. Ого!

И действительно, губа у Марион распухла так, словно кто-то со всей силы двинул ей по зубам.

Собрав немного чистой земли, Рок поплевал на нее и слепил из вязкой массы грубую лепешку. Осторожно приложив земляную лепешку к губе Марион, он заботливо обнял девушку за плечи и стал нашептывать ей слова утешения.

Анаид в облике осы снова разозлилась. Сейчас она с удовольствием придушила бы эту сладкую парочку. Это желание было настолько сильным, что ей не понадобилось никаких заклинаний. С высоты своего полета она с ужасом наблюдала за тем, как зашевелились ветви липы, под которой сидели Рок и Марион, удлиняясь и извиваясь, как щупальца.

Словно по мановению волшебной палочки, невысказанное желание Анаид стало осуществляться само собой: ветви оплелись вокруг Рока и Марион и стали их душить.

— Помогите! — завизжала Марион, а Рок, хрипя, пытался оторвать от горла обвившуюся вокруг него ветвь.

Поняв, что сейчас перед ней будут два трупа, Анаид пришла в себя и пробормотала: «Рагар эпмейс».

Ветви укоротились, липа перестала душить приютившуюся под ней парочку. Дерево приняло свой обычный вид.

— Бежим отсюда! — заныла Марион. — Это дерево заколдованное!

— Подожди…

— Не трогай меня! Ты тоже заколдованный!

— Я?!

— Да! Стоит тебе оказаться рядом, как происходит какая-нибудь гадость! Уходи!

Довольная Анаид наблюдала с высоты, как Рок пытается разубедить впавшую в истерику подружку.

— Не говори глупостей! Это просто совпадение!

— Никакое не совпадение!

— Сама посмотри! — с этими словами Рок шагнул к Марион и взял ее за руку. — Вот я рядом, и ничего не случилось!

Анаид торжествовала. Стоило ей покоситься на липу, как с нее на Марион посыпались муравьи, листоеды и личинки тли, которые тут же заползли к ней под одежду. От воплей Марион содрогнулись небеса.

— Ой! Спасите! Убирайся! Никогда ко мне больше не приближайся!

Марион убежала, а Рок, разинув рот, уставился на липу, пытаясь понять, что происходит: в течение получаса он чудесным образом написал контрольную, у него в руках загорелся лист с решенными задачами, и их с Марион чуть не задушило дерево, с которого просыпался град ползучей нечисти…

Довольная Анаид решила, что налеталась.

Через мгновение она снова стала собой. Сидя в пещере, девушка с заговорщическим видом переглядывалась со своей чудесной бабушкой, всего за несколько минут научившей Анаид выполнять ее желания. Это было здорово. И очень весело.

— Спасибо тебе, бабушка, — пробормотала Анаид.

— Не за что. Я была очень рада тебе помочь. И это только начало…

— Значит, я могу и другое?

— Ну конечно же!

— Например, заставить Рока меня полюбить?

— Это очень просто. На это способны даже омниоры.

— Но они так не поступают.

— Некоторые поступают. Например, твоя мать.

Да, действительно, Селена призналась дочери, что опоила Гуннара приворотным зельем, секрет которого узнала в детстве у двоюродной сестры Леты.

— И ты мне поможешь?

— Разумеется! И буду тебя охранять!

Обняв Ледяную Королеву, Анаид подумала, что все не так плохо, как кажется. Она не одна в этом мире. Ее обожает Дацилия! И у нее такая чудесная бабушка!

— Как было бы здорово жить с тобой и с папой!

— Сейчас Гуннар заметает следы. Селена не должна нам помешать. А потом он вернется. Он очень тебя любит.

Действительно, появление Селены в Урте нарушило бы все планы Анаид.

— А Дацилия? Что нам делать с Дацилией?

— Дацилия нам очень кстати, — усмехнулась Кристина.

— Правда?

— Она тебя боготворит и будет делать то, что ты ей скажешь. Ради тебя она пойдет на все.

— А что она будет делать?

— Она станет твоей помощницей, — произнесла Кристина загадочно. — Никто не должен знать о том, что ты в Урте. Если об этом станет известно Елене или Карен, омниоры попытаются нам помешать. Чтобы этого не случилось, мы прибегнем к помощи Дацилии.

Анаид облегченно перевела дух. Теперь ей не придется мучительно придумывать, что делать. За нее будет думать бабушка, которая все знает и все умеет!

— Может, чего-нибудь поедим? — пробормотала она.

— Ты хочешь есть?

— А то! Я бы могла съесть целого омара!

Анаид сказала про омара просто так, но не успела она вымолвить эти слова, как у нее в руках возник вареный омар. Девушка окаменела от изумления.

— В чем дело? Пропал аппетит?

— Нет, не пропал, — пробормотала Анаид и разломила клешню ракообразного.

По пещере распространился божественный аромат. У Анаид потекли слюнки, и она пожалела о том, что у нее нет ломтика лимона и чистой салфетки.

— Скажи, — произнесла вдруг Кристина. — Скажи открыто и прямо.

— О чем?

— О твоих желаниях. Все они выполнимы.

— Даже самые эгоистичные?

— Все желания эгоистичны, — усмехнулась Ледяная Королева.

— А когда мы желаем добра другим и не думаем о себе? — возразила Анаид.