ссыльнопоселенец - 2 - Владимир Стрельников

— А ну пошли! — Я встал из-за выворотня, и грозно махнул на них рукой, но олени только чуть подались назад, сторожко водя ушами. А потом старшая самка решила, что тут они главные, и нужно прогнать непонятного двуногого. И скакнула вперед, легко и грациозно.

И рухнула наземь и перебитым тяжелой свинцовой пулей сорок пятого калибра шейным позвонком. Выстрел неожиданно громко хлопнул по ушам, а оставшееся стадо резко рвануло в лес, и исчезло, оставив после себя запах свежего навоза.

— Ну вот, ужин. А это еще что? — Я с удивлением обернулся к обозу. Несколько девиц блевало, перегнувшись через борта саней.

*********************************************************************

— Надо же, какие вы неженки все же. — Я усмехнулся, вылавливая в немалом котле кус мяса, и тыкая в него острием ножа. Нет, пусть еще поварится, какое-то время. — Полина, вы же в Медвежьем и мясо, и рыбу ели, и все нормально.

— Матвей, ты не понимаешь. — Морозова, слегка неуклюже из-за связанных рук, поставила стопку деревянных чашек на грубый стол, собраный из тонких стволиков осин, и застеленый парусиной. — Девушки да, кушали все это. Но при них не убивали вот так, кроваво, такого красивого зверя. Ты же видел, как из шеи кровь хлестала.

— И это опасные преступницы. Убийцы и разбойницы. — Хмыкнул Семен, ставя на стол мешок с сухарями из пшеничного хлеба. — Поленька, вы меня поражаете в самое сердце. Вы такая нежная и ранимая.

— Не юродствуй! — Голос девушки мгновенно построжел. — Я не они. Я с Матрены, выросла на ферме. И… хотя, это только мое дело. Но не считай меня городской неженкой, Семен!

— Ну, я хоть городская, но не неженка. — Это Кетлин напару с Грессией принесли грубую лавку из расколотого пополам бревныка, и поставили около стола. — правда, оленей у нас не было, но на диких собак охотились, бывало. На нижних уровнях собачьих стай хватает. Эх и барбекю делали. — Девушка мечательно прищурилась.

— Ну, мясо жарить в этот раз не будем, хватит вареного и бульона. — Я снова ткнул в шмат мяса ножлм, а потом срезал тонкую полоску и поробовал прожевать. — Годится. Давайте, мойте руки и садитесь к столу. А потом — баиньки. — Я душераздирающе зевнул. Устали все-таки, переход совершенно немаленький.

**************************************************************************

Мы задержались на этом месте до следующего утра. Ну а что, место удобное и для обороны, и просто для отдыха.

Девушки постепенно осваивались, с интересом смотрели на белок, прыгающих по стволам, визжали от атаки ястреба на зазевавшуюся зверушку, поили лошадей теплой водой, кормили их овсом с рук, повизгивая от новых ощущений.

Хоть и очень хотелось выехать пораньше, но толку особого не было, зимний день короток. Именно потому решили задержаться, и выехать спозаранку.

Я в свободное время лежал в санях, переговариваясь с Верой. Или с Федькой, того жутко интересовало, каких девок мы везем. Кобелина местного разлива. Ехал бы с нами, сам бы поглядел. Во время дежурства наблюдал за рекой, и глазами, и со спутника.

Впрочем, наши оппоненты до сих пор сидели на поляне, ожидая нас днем. Я даже пару наблюдателей засек, точнее, их секреты. Курят как паровозы, со спутника видать.

Ну а очень ранним утром мы все встали, растолкали сладко спящих девушек, закутавшихся в одеяла, подождали пока они умоются и сделают свои дела за кустиками, накормили их завтраком, и усадили в сани.

— Wagons go!!! — Протяжно закричал Семен, встав на облучке и щелкнув вожжами. — Йиии-ха!

— Позер. — Фыркнула Полина, но при этом стрельнула глазами в возничего.

— Ну да, мы такие. — Усмехнулся я, устраиваясь поудобнее в санях. Надо покемарить, тем более что ночью почти полторы смены отдежурил. Возницам надо отдыхать, потому мы их не трогаем. А дел хватает, тем же лошадям воды нагреть. Точнее, просто кипятили воду, и разбавляли воду из Великой до тепленькой. Это нас специально Сохатый заставил. Пришлось повозиться. Лошадей много, а они воду хлещут как насосы. Хорошо что жестяных ведер с запасом, по паре на каждых санях.

Мы вообще лсновательно приготовились. На каждые сани два топора, двуручная пила, ведра, медный луженый котел. С другой стороны это все всесте чуть больше полутора пудов набирает.

Ехали спокойно, неторопливо. Я совершенно успокоился было, потому что и картинка из космоса показывала лагерь бандюков, совершенно не собирающихся пока куда-либо торопиться. Видимо до сих пор нас ждут. От девушек идет спокойная, любопытная волна. Никакой агрессии, по крайней мере в наших санях. Да и остальные переселенки особо не беспокоятся. Переговариваются, пересмеиваются.

Так продолжалось до тех пор, пока Полина не поправила выбившийся из-под капюшона локон. Одной рукой, свободной. Без пут.

— Это еще что? — Я привстал, сузившимися глазами глядя на усмехающуюся Морозову.

— Ой, да ладно, офицер. Ну развязалось. Мы же не виноваты, что у вас такие веревки, сами развязываются. Правда, девочки? — Полина повернулась к остальным переселенкам. — да ты не переживай, командир, мы никуда не убежим и ничего не будем делать плохого.

Китаянки засмеялись, а Кетлин виновато улыбнулась.

— Вы когда развязались? — Спросил я, сдерживая раздражение. Пока не стоит негнетать, девки, похоже, просто зубки показали.

— Да они сегодня сами распутались, Матвей. Мы нечаянно. — Протянула Кетлин, протянув мне конопляную веревочку. — Я потянула, а она распуталась. Ну а остальные девчонки вслед за мной. Не злись, мы ничего делать не будем, можешь нас снова связать.

— Да, офицер. Если тебе так спокойнее будет, то вяжи. Нет, меня пусть Семен свяжет, понежнее. — Полина засмеялась, а Семен густо покраснел, аж щетина задымилась.

Так, надо заканчивать с этим произволом.

— дайте слово, что не будете предпринимать попыток сделать глупость вроде побега или чего-нибудь похожего. — Я спрыгнул с саней и пошел рядом. — Тогда мы вас вязать не будем. Учтите, девочки. Я эмпат. И ложь сразу уловлю.

— Клянусь! — Радостно улыбнулась Кетлин. — Я не хочу неприятностей.

— Клянусь! Мне нравится свобода. — Хмыкнула Морозова.

Китаянки повторили примерно тоже самое, фальши ни я, ни Герда не учуяли.

— Ладно, сидите. А я пойду, проверю остальных. — И я направился к приближающимся саням Сохатого.

— Что стряслось, Матвей? — Поинтересовался он, хрустя при этом крохотными сухариками. Мы их пару мешков в Медвежьем прикупили.

— Да так. Девушки, покажите запястья. Шейла, стой!!! Стой, дура. Стой, кому говорю! — Брауберг как на пружинах выскочила из саней, и изо всех сил своего молодого и тренированного тела припустила к берегу. Я трижды выстрелил в воздух, глядя как из-под подошв теплых и удобных угг переселенки вылетают комки снега. — Да стой же ты, пропадешь!