ссыльнопоселенец - 2 - Владимир Стрельников

— Командир, ты не оставляешь нам выхода, все едино будет по-твоему. — С усмешкой протянула Полина, потягиваясь, как пухлая кошечка.

— Нет. Выбор есть — вы с нами по хорошему, или вы с нами по плохому. И решайте, девушки, решайте быстрее. Ночью будем идти тихо, как волки. И идти долго. Все свободны. Первые номера на боковую, через час смена. Вторые номера на вахту.

Переселенки, негромко переговариваясь, сидели на четырех санях. А в двух спали возницы и охрана. Ну как сказать, даже час поспать и то дело. Но мы хорошо отдохнули в зимовье после перехода сюда, и пока не устали.

******************************************************************************

— Хорошо подморозило. — Я выдохнул, поглядел на облачко пара, вырвавшегося из рта и улетевшего к ярким звездам. — Блин, скрипу и топоту… нас, наверное, в Звонком Ручье слыхать.

Шедший рядом с санями Сохатый неторопливо перекинул поводья из руки в руку, и поглядев на левый берег, ответил: — Вряд ли нас услышат. Тут до берега несколько километров. Коней они отвели подальше, чтобы ржанием не выдали. Топот и скрип за километр уже не слышно. Главное, чтобы у них модификантов не было с ночным зрением.

— Тут такие не помогут. — Я усмехнулся. — Им полная темень нужна, и видят они недалеко. А тут и подсветка классная, и все-таки мы далековато. Так что будем надеяться, что переправится на этот берег им взбредет в голову нескоро. Нам пару дней форы, и мы точно оторвемся от них. Да и погода скоро поменяется, Герда тепла чует, снег пойдет. Дня два, и циклон придет.

— Ну да… когда теплеет, то идет снег. Знаешь, я по снегу только здесь прошелся. До того как-то не срослось. Острова у нас все по экватору, а на полярные шапки смысла кататься не было. — Сохатый нагнулся, поправив завязку лыжи, а я про себя хмыкнул.

Острова по экватору, полярные шапки… не так много планет, кислородных, имеется в виду, где люди живут на островах вдоль экватора. Точнее, всего три. И все три входят в протекторат Русской Армии. Да и расположены относительно неподалеку. Собственно, эти три огромные купальни и есть кислородные планеты ПРА. Основные добывающие и производствтвенные базы у них на безатмосферных планетах и планетах с некислородными атмосферами расположены. Значит, Сохатый у нас армеец. И он пилот. При этом не видал снега вживую. Выходит, что он пилот какого-то армейского летала. Граждане Протектората имеют право на посещенее метрополии, но только на гражданских судах. Боевым кораблям и судам обеспечения вход в зону ответсвенности Метрополии запрещен. Хотя, какая разница? Просто буду иметь это в виду.

— Смотри. Костры. — Я ткнул винтовкой в сторону пары огоньков на далеком берегу. — Нихрена они не боятся, сидят и костры палят.

— Ну, они нас днем ждут. — Хмыкнул Сохатый, и взял у меня подзорную трубу, которую я вытащил из чехла.

— Эй, я сам еще не смотрел. — Возмутился я, но не слишком сильно и не слишком громко.

Переселенки в санях спали. Дрыхли как сурчихы, посапывали как ангелочки, смешно чмокали губами и порой что-то про себя бормотали. Не девушки — просто прелесть. Когда вот так, спят.

— Тшш. Спи. — Я укрыл одну из китаянок толстым одеялом, и подтолкнул края. — Спи.

— Что там? — Негромко поинтересовался Семен, чуть понукая лошадей.

— Костры. Ждут нас, Сеня, ждут. И как назло, ясно. Нам бы снежок, чтобы следы запорошил. А тут вон, вызвездило. — Я глянул на огромное, битком набитое звездами небо. Над нами плыла орбитальная станция. — Тьфу, нечисть! Чтобы вас там прихлопнуло!

— Не злись, Матвей. Там люди просто делают свою работу. — Усмехнулся возничий, поправляя винтовку, и вытаскивая револьвер из-за пазухи. Прокрутив звонко прощелкавщий барабан, Семен вернул свой пистолет на место, и поглядел на мерцающие костры. — Ждут, говоришь. Ну, будем надеяться, что у них мозгов не хватит сюда метнуться, проверить. Все-таки километров шесть есть точно.

— Метнуться, Сень. Обязательно. Вопрос не в этом. Вопрос — когда? — Я встал, и долго глядел на противоположный берег. Там, ниже по течению, наш дом, там меня ждут.

А прямо напротив, на заснеженной поляне, вокруг двух костров, спят в шалашах те, кто готов и хочет нас убить. Уже попытались, но не вышло. И готовы рискнуть еще. Все-таки, какая сволочь нас продала?

Мимо меня проезжали сани со спящими девушками, лошади фыркали, дышали паром. Так же парило изо рта у мужиков с винтовками, идущих рядом с санями, сидящих на облучках.

На небесах сияли звезды, отражались и переливались в снежинках и инеи, выпавшем на деревьях. Ветви сосен и елей тяжело обвисли под снежными шапками, сначало было подтаявшими, а потом схваченными морозом.

Обоз шел всю ночь. Девицы в этот раз даже до ветру на ходу не просились, они, по моей просьбе, почти не пили перед ночным марафоном. Хватило короткого отдыха, когда лошадкам дали недолгтй роздых. И позднее зимнее солнышко встретило нас примерно в сорока пяти километрах от той поляны, где горели костры бандитов.

Я поймал себя на мысля, что причисляю себя и моих товарищей к хорошим и законопослушным парням. И смех и грех, законопослушные убийцы и грабители. Что поделать, эта планета быстро выстроила всех по своим законам.

— Стой! — Я встал в санях, подняв руку. — Шабаш, становимся на дневку! Сеня, правь туда, смотри, какая бухточка. Только осторожнее, смотри, на родники бы не наехать. Давай я вперед пойду. Пешню передай.

Тюкая в лед перед собой стальным острием, я дошел до берега. В одном месте лед был тонкий, пришлось искать обход. Точно угадал, или родники или суводь. Размыло лед снизу. Выйдя на берег, я срубил сосновую ветку и вернувшись, воткнул вешку.

— Ко мне правь! — Я встал кромке льда, и помахал рукой обозу, откуда с саней выглядывали любопытные и сонные мордахи переселенок.

Далеко в глубине леса послышплся хруст снега и треск тонких побегов. Оглянувшись, я предупреждающе поднял ладонь, и сдернув с плеча марлин, присел за старой рухнувшей деревяхой. Через несколько минут на меня свежий ветер вынес весьма ощутимый запах оленьего стада. А еще через пять минут на поляну вышли олени. Как раз те, с клыками. Здесь их мускусный олень называют, из-за особой железы.

— А ну пошли! — Я встал из-за выворотня, и грозно махнул на них рукой, но олени только чуть подались назад, сторожко водя ушами. А потом старшая самка решила, что тут они главные, и нужно прогнать непонятного двуногого. И скакнула вперед, легко и грациозно.

И рухнула наземь и перебитым тяжелой свинцовой пулей сорок пятого калибра шейным позвонком. Выстрел неожиданно громко хлопнул по ушам, а оставшееся стадо резко рвануло в лес, и исчезло, оставив после себя запах свежего навоза.